Злая, злая планета

Между делом выяснилось, однако, что с базы мы выезжаем незаконно, ни с кем Кирсанов не договорился, что было очень на него непохоже, и ни одной бумажки, даже самой завалящей, у него нету, которая могла бы объяснить заинтересованному лицу, облеченному некоторого рода полномочиями, какого черта штатный танк-сторожевик Патрульного Корпуса за номером «709» с пятью членами экипажа и комплектом вооружения делает за чертой базы, когда наше дежурство давно кончилось и все мы сейчас должны быть рассованы по своим тесным, вонючим кухням, своих заплесневелых квартир, уплетая горячий, невкусный суп.

И разного рода нехорошие предчувствия начали закрадываться в наши души, особенно по мере того, как мысли о горячем супе все сильнее начинали нами овладевать. Плевать, что не вкусно, кто вообще до сих пор замечает это? Володя рулил, и нет-нет, да и поглядывал искоса на Кирсанова. Но тот так и не проронил ни слова о цели поездки.

Танк все катил вдаль, вглубь снежной равнины, за бортом давно уже была темная ночь, сменившая короткий, сумеречный день, хотя и было довольно ясно, и свет прожектора бил на добрых двести метров, так что Володя позволил себе разогнаться и вездеход бодро катил по хорошему, накатанному зимнику.

В кабине постепенно воцарилось молчание, смех Кирсанова давно стих и вопросы наши, оставшись безответными, сами собой иссякли.

– На разъезде давай налево, – буркнул вдруг Николай Степанович.

– Это же дорога на океан, шеф, – недоуменно воззрился на него Володя.

– Мне это известно.

Рули, говорю, коли уж поехал со мной…

Дивясь все больше, мы, качая головами, стали следить, что происходит снаружи. Звезд было много, небо было светлое и видимость хорошая. Танк свернул, проехал несколько километров, и мы увидели трассу.

Шла она, призрачной лентой, окутанная ореолом оранжевых огней, разрезая пополам снежный мир, от горизонта к горизонту, сколько хватало глаз и по всей внушительной ширине её мчались автомобили – еле видимые, только ярко искрились в морозном воздухе ползущие красные и желтые огоньки.

Володя заглушил двигатель, выключил свет, и мы в молчании и темноте, словно заколдованные, глядели на главный континентальный маршрут.

– Так, давай потихонечку вдоль неё и забирай левее, – скомандовал Кирсанов, словно очнувшись от наваждения.

Володя завел мотор и вездеход, лязгнув гусеницами и утробно взревев, снова покатил по целине. Что мы забыли на берегу? Гадали мы и не могли найти ответа.