Непреодолимая сила

 – Ваши родители были ничтожными трусами – и пестовали такую же двуногую мразь себе на замену! Каждый из них пёкся только о собственной шкуре – и вот что получилось!

Бережно положив шлем на грудь убитого солдата, Кирилл прошёлся по площади вальяжным шагом победителя, уважительно кивнув каждому из своих ведомых – включая меня – после чего вновь подошёл к приговорённым детям. Уселся на колено рядом с трясущимся от ужаса мальчишкой и, резко схватив его за волосы, заставил посмотреть себе в глаза.

– Мы двигаем войска по территории ваших соседей уже больше месяца! – прорычал командир в лицо побелевшему и как будто бы вовсе потерявшему сознание мальцу.

 – Выжигаем поля, втаптываем в землю мёртвые тела! И до сих пор не встретили достойного сопротивления! Потому что ваши безмозглые родители посчитали, что с ними не может произойти ничего подобного, что идущая с востока агрессия – это всего лишь преувеличение, и вашему карликовому государству нужно просто переждать время смут, спрятавшись пониже в траве!

Тяжело вздохнув, Кирилл чуть ослабил хватку и добавил уже чуть спокойнее:

– Вы же всё равно ни слова не поймёте… Животные… Воспитанные ради потребления…

Он с презрением фыркнул.

Подался назад, слегка ослабив бдительность, и как будто бы намеревался произнести что-то ещё, когда схваченный им мальчик вдруг дёрнулся в сторону, оставив в пальцах Кирилла клок вырванных волос, и бросился прочь от центра площади, давясь рыданием и криком.

Двое других детей вжались в землю ещё сильнее. Даже девчушка в пижаме, что смотрела на меня всё это время живым воплощением совести, уткнула голову в камень плит и зажала уши ладошками. Она уже знала, чем всё закончится. Знала лучше, чем погибшие на месте взрослые. Потому что не разбиралась в политике и не имела никаких представлений о заложниках. Именно отсутствие этих иллюзорных барьеров позволило ей осознать со всей чёткостью: в эту ночь одни люди пришли убивать других людей.

Кирилл снова стрелял не глядя. В своей нервирующей безразличной манере, он просто вскинул руку и нажал на курок. Раз, другой, третий. С точностью и скоростью профессионального солдата он всадил целую обойму в спину мальчишке прежде, чем тот успел даже дёрнуться от первого попадания.

– Я разговаривал с тобой, невежественное насекомое, – утомлённо произнёс Кирилл, поднимаясь с колен и отряхивая от сажи щитки своего облегающего костюма.