Непреодолимая сила

Без них ведь было бы… некрасиво…

– Всё лучше, чем так! – на лице Майи появилась гримаса полного отчаяния.

– Но это, насколько я знаю, не помогло бы… На месте срезанных волос выросли бы такие же белые…

Девочка никак не отреагировала на мои слова. Только поджала губы, уплывая всё дальше на лодке гнетущих размышлений.

Я осторожно подсел ближе к Майе и, заглянув в зеркало из-за её плеча, попробовал обнадеживающе улыбнуться – но улыбка моя разбилась о мрачное отражающее стекло, как будто бы даже не добравшись до взгляда мрачной девочки.

– Ну, перестань, – я заговорил мягким снисходительным тоном, от которого на языке появился противный сладковатый привкус. – Всё ведь не так уж плохо… Тебе даже идут эти белые полосы… Придают экзотический шарм…

– Экзотический?.. – отражение Майи стрельнуло в мою сторону глазками, но в вопросе девочки я расслышал не только сомнение, но и едва заметное любопытство. Она определённо готова была поверить мне – едва знакомому человеку, разрушившему её жизнь – и сама того очень хотела.

– Конечно же, – улыбнувшись в ответ, я мысленно попросил прощения у всеведущего Императора за эту открытую ложь. – Я говорю правду и только правду!

Майя снова вгляделась в далёкие глубины зеркала – на этот раз куда серьёзнее и внимательнее. Повертела головой из стороны в сторону, будто маленькая модница, после чего поймала мой взгляд – посмотрела с недоверием, но уже чуть осмысленней, чем раньше.

– Ты ведь очень красивая, – я рискнул купить доверие Майи простейшей лестью.

Каждое последующее слово я обдумывал дольше, чем предыдущее, и это явно не ускользнуло от внимания девочки. Чуть сощурившись, та уже разомкнула губы, чтобы уличить меня в обмане, когда взгляд мой упал на толстую книгу, что лежала на тумбочке у самых коленок Майи. Уцепившись за эту спасительную соломинку, я подхватил Имперское Слово и якобы невзначай поинтересовался:

– А тебе ведь двенадцать, да? Лет… Или… вы измеряли срок жизни чем-то другим?.

– Годами, – девочка посмотрела на меня, как умалишённого. – Как и все нормальные люди. И мне десять…

– Десять, – удивлённо повторил я, осознав всю глубину своего заблуждения. И мгновенно приняв загадочность мира детей. – Надо же… Просто… девочке, которая написала… Нет, участвовала в создании этой книги… Ей двенадцать, и… Я думал, тебе это может быть интересно…

Десять лет.