Непреодолимая сила

 – медленно произнёс я. – Или не веришь?.. В чём дело?

– Я просто… – Майя издала задумчивый стон. – Не поняла… Где там читать записи этой Авроры?..

– Хватит называть её по имени! – я чуть не сорвался на крик, но всё же – ценой огромных усилий – смог сохранить подобие спокойного тона. – И… как можно было не обратить внимания?! Под каждым изречением минувших владык – во всяком случае, под большинством из них – есть небольшие комментарии Её Высочества!

Подхватив книгу, я попробовал открыть по памяти ту страницу, на которой должна была остановиться Майя и, со скоростью молнии пробежавшись взглядом по ровным строкам текста, продемонстрировал небольшую, но крайне внушительную сноску.

Когда девочка принялась разглядывать нужную часть страницы под моим пальцем, всё внутри меня возликовало. Но воодушевлённая радость эта становилась всё слабее с каждой секундой: вопреки любым моим ожиданиям, в глазах Майи не появилось даже намёка на восторг, а тонкие брови её с каждым мигом всё прочнее сходились на переносице.

И, когда ожидание уже готово было стать невыносимым, Майя вдруг посмотрела на меня снизу вверх и, будто бы извиняясь, тихонько промолвила:

– Да тут же нет никакой разницы…

– Что?.. – у меня просто не осталось других слов и сил для возмущения. Стало темно и пусто, как если бы целый мир вокруг меня вдруг провалился в бездонную пропасть. – Как же так?..

Протянув пару осторожных звуков, Майя виновато покачалась из стороны в сторону и продолжила осквернять своим мнением величайший труд всей имперской истории:

– Я думаю, это не она писала.

То есть… не ваша Авр… Не её высочество…

Никогда прежде я не слышал, чтобы титул высокорожденной Авроры произносили так буднично и пресно. Но это отходило на второй план в сравнении с тем, что именно посмела произнести Майя. То, как она это сделала – уже не играло никакой роли. Во всяком случае, для меня.

– Повтори, – попросил я куда слабее, чем намеревался.

– Ну… посмотри сам, – девочка обратилась ко мне напрямую.

Так, будто мы были равны. И она допустила меня в свой круг общения – но никак не наоборот. И… я почувствовал себя ребёнком, выслушивающим нравоучения от старшего товарища. – Это ведь один и тот же заумный и непонятный язык… Глупые предложения, которые и произнесёшь-то не сразу, и эти трудные слова… Дети так не пишут. Я вот не могу это даже понять – а ваша императрица ведь не так уж и старше…

Я понял, что задыхаюсь. По целой сотне различных причин.