Тёмные воды

Движения мои явно стали быстрее, чем прежде, и растеряли былую осторожность. Кажется, я даже порезал кончики пальцев – то ли случайным движением лезвия, то ли неровным углом сотворенного иероглифа.

Негромкое постукивание вскоре заполонило всё помещения, и я с ужасом вспомнил – почему именно бросил свою задумку прежде. Память, играющая с моим сознанием в странные игры, услужливо позволила ощутить недавний холодящий страх так, словно я испытывал его впервые – и я, не выдержав стресса, торопливо погрузился под воду.

Моей мольбе о помощи – бессмысленной, жалкой и глупой – не суждено было обрести плоть. И я, проматывая в голове слова известных молитв, лишь укорял себя за испорченную собственность Дома Нагато… Воистину, я оказался никчёмным сыном и жалким наследником. Наверное, мне следовало просто покончить с собой, как того велел закон – в моих руках ведь находилось оружие, и подобная участь была намного лучше той, что готовили мне преследователи, однако…

Однако я не был готов морально.

И потому сидел в самой дальней части особняка, как последний трус, и молил богов о прощении. В полном одиночестве, отрезанный от реального мира – в доме, от фундамента до самой крыши погрязшем в пороке и крови.

Что-то коснулось моего наполовину утопленного в горячей воде плеча. Мозг отреагировал моментально, и рука моя, сжимающая кинжал, тут же рванулась вправо. Скованное объятиями источника движение получилось смазанным и неуклюжим, но удар всё-таки достиг своей цели – лезвие по самую рукоять погрузилось во что-то мягкое, и с лёгкостью повело его в сторону…

Выпустив из пальцев оружие, я издал беззвучный, но полный отчаяния крик – и с силой сжал горячее лицо ладонями.

Воспоминание вновь появилось без предупреждения: теряя разум, я изо всех сил пырнул и без того уже мёртвое тело – труп брата, который получил смертельную рану в попытках защитить меня от надвигающейся смерти. Теперь он плавал тут, подле меня, превращаясь в страшное подобие себя прежнего, и довлел надо мной кошмарным предзнаменованием.

Потеряв остатки воли, сдавшись, я пополз к краю купели в рыданиях и стонах. Мокрая одежда тянула меня вниз, к каменистому дну, но я ещё мог противиться этому давлению, мог двигаться вперёд – навстречу верной гибели… Как вдруг…

Гортанный вопль разорвал окружающую ночь напополам, разбил её, точно хрупкое зеркало – и разметал во все стороны.