Тёмные воды

Её лицо напряглось, а уши дёрнулись вверх, совсем как у животного, догадывающегося о присутствии охотника.

– Девочки, – вдова уже не казалась столь же уверенной, как прежде. В её голосе послышалась скрытая агрессия. – Готовьтесь собирать вещи. Мы уходим…

– А с братиком всё будет хорошо?.. – слабо поинтересовалась небольшая фигурка, стоящая на самой границе света и тьмы.

– Я устала повторять – никакой он тебе не братик! – вдова прислонила меня к стене и встала во весь рост, продолжая сверлить меня взглядом сверху вниз.

Страх снова раздувал в женщине агрессию – в том числе и по отношению ко мне – и чем сильнее был он, тем яростнее Ямато-старшая готова была бороться со всем окружающим миром. Так она сражалась за внимание своего супруга, опасаясь потерять единственного понимающего её человека – и так же ссорилась с моими родителями, находя тысячу и одну причину для новых и новых склок.

И… Наверное, было что-то удивительное в том, как быстро женщина поверила моим словам. Как легко пожертвовала умиротворением горячего источника ради безопасности своего семейства… Ну и меня вдобавок.

Сборы заняли каких-то несколько минут, но для меня как будто минули целые сутки: мокрое, трясущееся тело отказывалось повиноваться приказам и влезать в одежду, а мир за пределами желтоватого света приобрёл оттенки молчаливой враждебности. За каждым углом мне начали мерещиться шорохи и скрипы, в далёком шелесте дождя зазвучали пугающие, нереальные голоса, а из-под потолка – в блике линзы фонарика – на меня взирал некий загадочный образ, придуманный моим же подсознанием.

Глаза!..

Я никак не мог выбросить из головы это короткое слово, эту навязчивую мысль, которую просто не с чем было связать.

Глаза… Эти глаза… Глаза…

Рассеянные вопросы и попытки разобраться в расплывчатых воспоминаниях вскоре оставили меня, оставив в голове один только зацикленный на самом себе мотив – набор букв, смешавшийся в нелепом хороводе и давно потерявший своё реальное значение.

Глазаэтиглазаглазаэтиглаза…

Свербящая боль в голове становилась всё сильнее. Она как будто бы готовилась к прорыву – намеревалась заполнить собой всё остальное тело, но привнести вместе с этим хоть какую-то ясность. И, отдавшись накатывающим спазмам, я приготовился к откровению…

Но оно не наступило.