Тёмные воды

 – Этих… людей…

– Двое, – Мэй растерянно покачала головой, похоже, до последнего отказываясь верить в случившееся. – Мужчины… В «больших костюмах»… или… широких одеждах. Наверное. Я так понимаю, в чём-то традиционном…

– Но как?!.

– Они просто пришли и забрали её… – тётины кулачки бессознательно сжались до хруста в костяшках. – Просто пришли… и забрали! Без драки. Без шума. Она пошла с ними по доброй воле…

– Гипноз?.. – предположил я наобум.

– Да! – мать близнецов ухватилась за эту идею, как за спасательный круг.

 – Акира – умная девочка… Я учила её… Она бы никогда не стала разговаривать с незнакомцами! Если только…

Растерянность Мэй вдруг сменилась ненавистью. Всего на секунду, на кратчайший миг – но я испытал на себе всю силу, всю неудержимую мощь отторжения женщины.

– Это ты!.. – Ямато-старшая, отвернувшись, закрыла лицо руками. – Это всё твоя вина… Пока ты не появился, она не… Она была послушной, хорошей девочкой… Но потом… Этот непонятный интерес… попытка подружиться… Я знала, что всё это – к худшему… И… надо было отказаться… Мне следовало послать к чёрту твоих родителей с этой их проблемой… И… всё было бы… иначе…

– Мама, – негромкий оклик Акеми заставил женщину замолчать на полуслове и напрячься, подобно струне от пианино.

 – Не надо!..

– Не может быть, – невидящий взор Мэй уткнулся в мою переносицу, после чего перекочевал на личико младшей из близнецов. – Неужели и ты… Ты тоже решила быть на стороне… этого никчёмного мальчишки?..

«Никчёмный повеса, считающий себя моим сыном… Он уже вернулся?», – болезненное воспоминание прошило мой разум сверкающей вспышкой, моментально растворившись, но всё же оставив после себя россыпь ярких болезненных пятен по всей голове.

– Не надо… драться! – истерично закричала Акеми, прячась от матери за краешком тяжёлой ширмы. – Если мы поссоримся… Если все… подерёмся… То как же… сестру вернуть?!

Ямато Мэй твёрдо шагнула к дочери, намереваясь, похоже, устроить той доходчивый урок – но вовремя одумалась. И вместо очередной уничижающей речи выдала только серию задумчивых вздохов.

Она уже приходила в себя, оправлялась от горя, и от ненависти, и постепенно поднималась из болота непрерывной истерики. В голове её, похоже, закрутились нужные шестерни: бесконтрольная дрожь в конечностях женщины начала отступать.

– Идти можешь? – Мэй адресовала дочери прямой вопрос. Слишком прямой и грубый для сложившейся ситуации, но девочка напросилась на него сама, продемонстрировав завидное здравомыслие.