Воины Посейдона

Но было видно, что эта песня ей явно не по нраву. Она в ней слышала свой, только ей известный подтекст.

Слева от Сергея сидел, подперев щеку рукой, уже изрядно захмелевший седой морщинистый старик с орденом Великой Отечественной войны на лацкане пиджака. Он надтреснутым басом пытался подпевать соседкам, но за звонкими женскими голосами его почти не было слышно. Махнув рукой, он оборвал песню и, подсев к Сергею, обнял его за плечи.

– Что же ты, Серёжа, к нам так редко приезжать стал?

– Да времени нет, дядь Вань… работы много… вот отпуск дали – и я сразу к вам.

– Да-а, понимаю… понимаю… – вздохнул Иван Егорыч – так звали старика – и вдруг, озорно прищурившись, спросил:

– А помнишь? Мы с тобой и батькой твоим Петром за раками ходили. Тогда тебе лет десять было… Ты в речку голым полез, а деревенские девчонки твои трусы спрятали. Ох и крику тогда от тебя было, когда ты по берегу нагишом с выпученными глазами бегал, – старик зашёлся хриплым дробным смехом.

– Помню, дядь Вань, помню… – заулыбался Сергей и в свою очередь заинтересованно спросил, – а ты другую историю помнишь?

– Ну-ка… – старик утёр кулаком прослезившиеся от смеха глаза.

– Мы с пацанами у Кузьмичихи яблоки воровали, – он повернул голову к жене, которая пила чай и с улыбкой слушала их беседу, – хоть у каждого и своих полно было… Она за нами погналась, в темноте подвернула ногу и прямиком в навозную яму завалилась. Ты её в больницу на своём мотоцикле отвёз, а нас потом заставил свой «Урал» от навозного запаха отмывать.

И когда мы его отдраили, он такой чистенький стоял, блестел весь! А я взял и сдуру белой краской на коляске написал: «Вперёд на Берлин!» – Все опять дружно засмеялись. – Ох и влетело мне тогда от отца!

– Да-да… – закивал старик. – Шалопутный ты был! – Егорыч шутливо взъерошил волосы на затылке Сергея.

Светлана, переводя дух от смеха, налила мужу чашку чая и подвинула ему розетку с вареньем. Следующую чашку она передала Егорычу.

– А Кузьмичиху-то года два как схоронили… – посерьёзнев, продолжил Егорыч, глядя на дымящийся чай в своей чашке.

– М-да-а… – в скорбной задумчивости он стал размешивать ложечкой сахар. – А теперь вот её внуки часто приезжают; домик хороший на участке поставили, тёплый… и зимой жить можно.

Сергей, зачерпнув варенье, одобрительно кивнул, отпивая горячий чай из чашки.

– А я вот на всю зиму опять в город уеду, – с горечью промолвил старик.