Конец империи

Стены стали на полтора метра выше, появились земляной вал и частокол.

Впрочем, не ускользнули от внимания наемников и обгоревшие столбы. Внутри города исчезли целые кварталы. И хотя они постепенно застраивались, страшные следы сражения будут еще долго напоминать о себе.

Оставив друзей возле чудом уцелевшего барака, Храбров, Аято и Стюарт направились за юношей по широкой улице.

Пол заменил де Креньяна, который категорически отказался участвовать в любых совещаниях. Уговаривать француза никто не собирался.

Миновав несколько домов, путники повернули на запад и вышли к двухэтажной постройке со странным флагом на крыше.

Его никак не удавалось разглядеть, но синий фон и белую полосу по середине Олесь видел отчетливо.

Возле двери расположились четыре охранника. Службу они несли безобразно. Двое дремали на скамейке, прислонившись к стене, а еще двое – болтали с девушками.

– Кошмар, – недовольно покачал головой самурай.

– Что поделаешь, – попытался оправдаться тасконец. – Мы ведь солдаты поневоле.

Кто-то всю жизнь был крестьянином, кто-то техником, кто-то строителем или лесорубом. Только отчаянное положение заставило нас взять в руки оружие.

– Это не оправдание, – возразил русич. – Армия союзников напоминает мне стадо конов. Каждый гуляет сам по себе и лишь изредка пастух перегоняет бестолковых животных на новое место выпаса. Нет ни дисциплины, ни подготовки к сражению, ни системы охраны. Вас спасает прекрасное знание леса и нерешительность Яроха. Но стоит ошибиться, и противник без труда просочиться в Лендвил.

Последствия будут ужасными.

– Объясните это Саунту, – смущенно вымолвил юноша. – Янерешаю столь важных вопросов.

Путешественники задержались у входа, а Сол исчез за дверью.

Между тем, часовые вспомнили о своих обязанностях и с неподдельным интересом стали рассматривать чужаков. Светло-коричневая форма, начищенные до блеска детали экипировки и великолепное оружие вызывали зависть у оливийцев.

Это созерцание длилось недолго. Через пару минут из здания быстрым шагом вышел Крик Саунт.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, как тяжело дались тасконцу последние три года. Его роскошная шевелюра и борода покрылись обильной сединой, на лбу появились глубокие морщины, возле правого уха виднелся красноватый шрам.

Земляне двинулись ему навстречу. Рукопожатие было долгим и крепким. Неожиданно для себя Храбров почувствовал к лендвильцу какое-то теплое, дружеское чувство. Он встретился с человеком, которого очень уважал.