Убейте Прохожего! Книга 4

Чудное доложу тебе местечко – река, тихо, снежно и практически в черте города!

– Как его убили?

– Кого? Власова? Ножом в спину.

Романов удивленно вскинул брови. Спросил: было ли у него при себе оружие.

– А как же! В кобуре.

– Странно. Это что же получается? Выходит, либо он выпил и уснул, забыв перед этим закрыть входную дверь, либо…

Малявин кивнул, дескать, не продолжай, не один ты такой умный, и сказал, что по его сведениям, основная на сегодняшний час версия убийства звучит примерно так: «Власов пал от рук сослуживца».

– И это очень даже похоже на правду. Во-первых, адрес новой дачи заместителя начальника криминальной милиции, как ты понимаешь, на заборах не написан, его мог сказать только сам Власов и только самым близким людям, а во-вторых… Не представляю, как там всё происходило, но говорю тебе: незнакомого человека Власов в дом не впустил бы, и поворачиваться к нему спиною не стал бы.

Романов спросил: много ли в правоохранительных органах поэтов.

– А причем здесь поэты? – удивился Малявин.

– При том, что, по словам твоих психологов, одним из возможных мотивов поведения Демиурга является желание доказать свое превосходство над автором песен! А каким образом он может доказать ему свое превосходство?

– Каким?

– Каким, каким! – передразнил Малявина Романов. – Ну не перерезав же половину города! Что ты, в самом деле, как глупый!

Малявин не согласился с тем, что он глупый.

– Сам ты дурак, если считаешь, будто преступники-менты при желании не смогут заморочить головы ментам-психологам.

Романов решил не спорить. Подвинув к себе папку, молча прочитал последнее послание Евы, в котором говорилось о том, что Демиург с Пиратом – извращенцы, для которых творчество Харякина – тайна за семью печатями, забрал у Малявина бутылку и разлил по новой.

Малявину это не понравилось. Стараясь говорить как можно весомей, спросил Романова: не много ли тот пьет.

– Может, хватит? Пей хотя бы как я!

Покачав головой, Романов выразил глубокое сомнение в том, что ему когда-либо удастся выпить такое количество спиртного.

– Водка до добра не доведет!

Романов ответил: ни хорошего вина, ни денег на хорошее вино у него нет.

– Пей, но знай меру!

И Романов пил. До тошноты, до рвоты, до утренних приступов отчаянья из-за того, что не может не пить, до желания раз и навсегда покончить с нетрезвой жизнью, а заодно с теми, кто считает, будто он, Василий Романов – самый известный в городе поэт – вульгарный пьяница.