Я – Ясон. Книга 5

Достал из настенного ящичка упаковку презервативов, взятую на сдачу в аптеке полгода назад, в период, когда был особенно популярен у женщин, вскрыл и вернулся в спальню.

Девушка спала. Широко раскинув руки, она лежала на спине лицом к окну, из которого нескончаемым потоком лился лунный свет, и, подобно старому облаку-псу, беспокойно дышала.

Романов толкнул ее в плечо: раз, другой, третий, после чего сел рядом на кровать и горько вздохнул.

«И чего приходила?» – спросил себя.

Наклонившись к лицу девушки, принюхался к ее дыханию.

Осмотрел вены на руках и, решив, что отсутствия перегара, а также следов от уколов ни о чем не говорит, кроме как о том, что она не пьет и не колется перед тем, как посещать одиноких мужчин, снова задался вопросом: кто она и что ей от него надо.

«То, что она не наркоманка и не пьяная – это я уже понял. Как и то, что до английской королевы, ей как до Луны – сестры Гелиоса. Хотя за принцессу какого-нибудь борделя, может, и сойдет… А если она не сосед и не королева, то кто тогда? Летавка? Мавка? Манья?»

Вспомнив, что перед тем, как раздался звонок в дверь, мимо необыкновенно бледной Луны на необычайно тихий город упала звезда, Романов поежился.

С опаской посмотрел на спящую девушку и, с мыслью о том, что утро вечера мудренее, вышел в зал. Не раздеваясь, лег на диван и снова подумал, что в ночь, подобную этой, почему-то охотно верится во всякую чертовщину.

21 июля

Проснулся Романов оттого, что на него пристально смотрела укутанная с головы до ног в пододеяльник ночная гостья.

Не давая прийти в себя после сна, тут же потребовала объяснений: где они в данный момент находятся и кто он, собственно говоря, такой.

Романов поморщился – мало того, что окончание предыдущего дня было испорчено по ее вине, так еще и наступившее утро, судя по вопросам и тону, каким эти вопросы были заданы, не предвещало ничего хорошего.

Стараясь не раздражаться, Романов ответил, что в данный момент времени она находится в его квартире на бульваре Карла Маркса, куда, кстати говоря, ее никто не звал.

– Тогда каким образом я попала к вам? Можете сказать?

Романову мог. Но не сказал. Решил: поскольку ночная гостья, скорее всего, принадлежит к той ненавистной ему категории женщин, которым прежде чем согрешить, необходимо время для того, чтобы найти себе оправдание, то и говорить правду, особенно всю, нельзя – обидится.