Траектория страсти

Виталий Григорьевич нарочито упругой походкой бодрился, считая ступени группами по четыре, что совпадало с принудительно ритмичным дыханием. На четвертом этаже его встретит жена, в ноздри ворвется ароматный пар своевременно приготовленного обеда, тапочки примут в свой мягкий покой натруженные ноги. Все в порядке. Без отклонений.

На площадке верхнего этажа скрипично пропела дверь, и, задорным стоккато шагов заходя на вираж между маршами, сверху выпорхнула Юлечка, мимолетно застыла в краткой паузе, распознавая против света идущего вверх человека, и встрепенувшись цветастой юбкой, продолжила праздничный спуск.

– Здрасьте, Виталий Григорьевич, – Юлечка обтекаемо улыбнулась, словно выглянув из окошка отдельного, иного, радужного мирка своих мыслей. Сумочка ее поспевала вослед хозяйке по самостоятельному замысловатому маршруту, вихляя и спотыкаясь об ветер, летящий комками в обворожительной турбулентности.

– Здравствуйте, – сосед посторонился, фиксируя шаткое положение кобчиком о поручень, и в полуобороте ноздрями втянул до глубин встрепенувшегося сорокавосьмилетнего тела тот воздух, что фейерверками выплескивался из потока, увлекаемого соседкой.

Юлечка порхала и творила вокруг себя загадочные, как показалось Виталию Григорьевичу, облака, румяно-горячие вихри. Ему представилось, что вот, совсем рядом есть параллельный космос, где время и пространство существуют по отличным от наших законам, иная энергия движет там жизнью… Как фильм о причудливых лесах Амазонки дозволяет тебе целый час ощущать себя жителем джунглей, пить их терпкие ароматы, вибрировать, расточая адреналин перед сумраком, таящим гипотетические укусы и непредсказуемые события.

Виталий Григорьевич в свои зрелые годы был вполне успешным, состоявшимся человеком. Фортуна умеренно благоволила к нему, одаривая заслуженным достатком, но всегда оставляя на потом что-то недосказанное. И эта незримая неопределенная остаточная доля мнилась самой желанной, сладчайшей и способной, наконец, довершить искомую гармонию.

Это что-то, чего не случилось изведать до сей поры, являлось ключом к неземному восторгу, к заветной тайне мироздания. Виталий пока еще молод. Почти. По крайней мере, грядущей жизни пока еще есть, куда попетлять. Впечатления. Вот ведь… Где они? От чего впечатляться? Голод по чуду давно укоренился и стал привычкой. Виталий не думал даже искать выхода. Все нормально… а вот вдруг споткнулся.