Траектория страсти

Там все правильно, уютно, вкусно, тепло, ароматно, обустроено… Но достоинства все неожиданно сбились в бесформенную пеструю массу, не сберегшую цельность. Из нее был вытащен стержень. Костяной такой, прочный, осмысленный и гармоничный. Вождь несгибаемый. Дирижер.

И оркестр без дирижера жалобно заскулил какофонией, словно брошенная волынка, под собственным гнетом испускающая последний дух.

* * *

Как внезапна бывает хворь! Как ломает, подкашивает, спрессовывает и перемалывает. Был человек. Стал фарш.

Бацилла. Заноза. Токсин. Нейропаралитический гормон.

Виталий пробовал рассуждать. Из косматой нечесаной шерсти взбаламученных чувств весьма неохотно и неубедительно извлекались тщедушные блохи христоматийных до пошлости аргументов. Попытки самоперевоспитания свершались стоически и артистично. Однако, соврать себе не удалось, пришлось сознаться, что спектакль игрался по принуждению гнусавой зануды-совести. Пришлось развести руками, пришлось развернуться к зеркалу сутулой спиной и зашаркать куда-нибудь в угол, что потемнее.

Капитуляция была неизбежна, и неизбежность ее была очевидна. Химия вожделения, как наука точная, не терпела проповедей и казуистики. Виталий сдался. Достаточным могуществом для спасения обладала только Она, Юленька, черт побери!

* * *

Мучительно и вязко, лязгая своими неподъемными, словно чугунными, деталями, проволоклись две недели. Разум был затуманен. То, что должны бы были видеть глаза, скрывал полупрозрачный слой накладных изображений, суетно сменяющих друг друга вне всякого порядка, и теснящихся разнузданной толпой.

Ласковое дуновение пейзажей, подстилающих изысканные па почти балетных фантазий, сияющих амбициями чистой эстетики, сменяли разукрашенные малиново-серым адовы антуражи. Здесь горячечный ритм глушил робкую беззащитную нежность. По каменным стенам и сводам подвалов беспорядочно разлетались капли пахучего пота. Плоть воображаемая раскрывалась вопреки своей скучной анатомии жаркой изнанкой, в которую жадные грезы впивались бесстыдно губами. Ладони мокры, дыхание сипло, глаза бесноваты. Ногами герои стоят в непонятной жидкости, будоражащей их своим наглым теплом.

Короткие паузы среди нескончаемой киноленты бреда давали слабую возможность очнуться, и в эти моменты Виталий бросался на поиск логических построений, направленных лишь на решение того, как оказаться реально в своей нескончаемой радужно сочиняемой вакханалии.