Ходящие сквозь огонь

Еще бы чуть-чуть, и талантливая некромантка шестнадцати лет отроду сама стала бы кормом для рыб. На просушку вещей пришлось потратить целый день.

И вот девушка опять топала в одиночестве через поля, пряталась от человеческого глаза и упражнялась в бессильных проклятиях:

«Будь проклята эта река, да пересохнет она от истоков до самого устья! Пусть в этих грязных полях сгниют все те, кто так по-дурацки их засеял! Будь проклят Джакомо Джованни, сожри крабы его печень! И где раньше была моя голова?»

Тупая злость помогала бороться с усталостью, поэтому Камилла на разные лады повторяла одно и то же и монотонно шагала вперед.

Девушка при всем желании не могла дать себе отчет, почему сбежала. То, что предложил Джакомо, было со всех сторон выгодно, но какая-то часть ее души чрезвычайно сильно противилась обращению. Настолько сильно, что девушка решила расстаться с семьей Джованни без долгих и трогательных прощаний и идти дальше своим путем. Камилла жалела о своем решении по сто раз на дню, но понимала, что предложи ей то же самое снова, она бы опять отказалась.

В том, что ее рано или поздно найдут, она не сомневалась. Вопрос был только в том, когда это произойдет и успеет ли она подготовиться к встрече. План был прост: по-тихому уйти на некоторое расстояние, чтобы Джованни пришлось расширить сеть поисков, потом аккуратно привлечь кого-то из преследователей, убить тех, кто появится, расспросить трупы о планах по ее поимке, разжиться деньгами и сбежать как можно дальше.

Лучше всего на север, в германские земли или еще дальше, к тем морям, куда не ходят венецианские когги и галеи[14 - Два основных типа судов, использовавшихся в Венеции описываемого периода. Отличались вместимостью и специализацией: более узкие галеи чаще использовались как боевые суда, когги – как грузовые, хотя назначение конкретного корабля, безусловно, могло варьироваться по обстоятельствам.]. Но именно в том направлении ее стали бы искать в первую очередь. Поэтому сейчас надо было бежать на юг полуострова. Причем как можно быстрее.

* * *

Пристроиться на постоялый двор оказалось совсем просто. Достаточно было прикинуться немой, почаще пускать слезы, целовать руки и умоляюще смотреть прямо в глаза – и строгой, но сердобольной трактирщицей можно было вертеть, как заблагорассудится. Она даже не слишком нагружала работой, «чтобы бедная девочка сначала пришла в себя».