Ромео и Джульетта. Величайшая история любви

Сказалось ли то, что Тибальт получал кров и пищу милостью дяди, чувствуя свое приниженное положение в семье, или сыграла роль нехорошая кровь отца, отъявленного бездельника и пропойцы, но малый вырос вздорным и глупым. «Не наша порода!» – неоднократно вздыхал старый Капулетти.

В городе болтали, что глава семьи, оставшись без сыновей, возлагал на племянника большие надежды. Неоднократно пробовал приобщить Тибальта к семейному делу. Результат неизменно оказывался аховым. Складывая мешки с зерном и кувшины с маслом олив, Тибальт лихо вычитал из них бочки с вином.

В результате получалась такая прибыль, что всей семье, получалось, место в долговой яме. Вы же, наверное, помните обычай старины сажать должников в специальные ямы, чтобы каждый мог помочиться сверху на их бесчестные головы, напомнив о долге?..

В результате старик здраво рассудил, что для семейного дела лучше держать Тибальта как можно дальше от всяких дел. А сам Тибальт почему-то решил, что его натура выше грубой торговли.

Возомнил себя великим воином, что сквозь победы проложит свой жизненный путь к громкой славе.

Клянусь блаженными мучениями Патрикия и Варсонофия, для поисков славы он выбрал интересные методы! Шастал из кабака в кабак, стучал глиняными кружками по дубовым столешницам, изрыгал проклятия и сверкал глазами, нарываясь на ссоры с веронским гибеллинами. Было понятно, что когда-нибудь он нарвется по-настоящему, но, к счастью, его мало кто принимал всерьез. Буйноволосый, низенький, толстый, с угловатым, некрасивым лицом, он не обладал и половиной качеств, нужной настоящему бойцу.

Есть среди нас, итальянцев, такие характеры – шумные, трескучивые, обидчивые и при этом, в общем-то, никакие…

«Ведь не молод уже, далеко за двадцать, а все еще ведет себя как мальчишка! – судачили в городе. – А ведь мог бы, такую бы карьеру мог сделать – закачаешься! Кому как не ему старый Капулетти передал бы семейное дело, если бы в этой кучерявой голове без шеи нашлась хоть капля мозгов!..»

В то утро Тибальт влетел на площадь так быстро, словно пчела только что ужалила его в задницу.

– Ах вот как! Я вижу! Монтекки опять затевают свару! – орал он, размахивая обнаженной шпагой. – Оставь слуг, Бенволио, твоя смерть ждет тебя с другой стороны! За меч, сеньор, и сразись не с сиволапым мужичьем, а с настоящим мужчиной!

Напрасно Бенволио указывал ему, что он лишь разнимает этих бездельников. Тибальт и слышать ничего не хотел, подступая к нему со своей шпагой.