Ярость берсерков. Сожги их, черный огонь!

Как Мяча-дурачок, который малым еще упал с дереваистех пор ходит кривым на один бок, как Леший, и гукает по-совиному. Вот сейчас она посидит и скажет: скучно, мол, с тобой. Не о чем нам говорить больше…

– А в прошлом годе Корень в лесу за сук зацепился. Помнишь, нет? – придумал наконец я.

Мне показалась, что она поморщилась. Почему-то я не мог взглянуть ей прямо в глаза. Отводило взгляд. Может, правда – нечистая сила?

– Трудно не запомнить, – сказала она. – Не хочешь – напомнят.

– А орал как!

– Да, орал… Наслушалась я про то.

Наши родичи – они как дети, – сказала она. – Им бы только друг другу кости перемывать.

– А я? Тоже как дите? – решился спросить.

Она долго не отвечала. Я, хоть и не поворачивался к ней лицом, боком сидел, одеревенел, как пенек с глазами. Но замечал – смотрит, оценивает.

– Про тебя разное толкуют, – задумчиво сказала она. – А ты по правде всякие земли видел?

– Видел, да.

Вот и весь ответ. А ведь тут бы и рассказать, тут бы соловьем защелкать про чужеземные чудеса.

С другими девками получалось, им, знал давно, лишь бы слушать чудное. А с ней не сумел. Язык прилип к зубам, как смола. Предал меня язык!

– Ладно, пойду я, – сказала она. – После расскажешь…

Поднялась гибко, неслышно.

Улыбнулась? Или мне опять показалось?

Потом я ругал себя. Вспоминал без конца, что она сказала, что я сказал, что она ответила. Долго перебирал наш разговор, как скряга в закромах перебирает свои запасы. Что тут перебирать-то – «да» и «да». А ведь мог…

Сельга…

Я никогда не был робким, умел ответить и словом, и делом.

А тут – словно свирепый огонь выжигал меня изнутри. Огонь, по-иному не скажешь. Внутри бушевал огонь, а снаружи – пепел остывший. Бессчетное число раз я говорил себе – вот подойду объясню толком, что не могу без нее, позову с собой. И не мог. Не шли ноги, не ворочался язык-предатель.

Чародейство?

Второй раз мы говорили наедине, когда встретились случайно в лесу. Это было вскоре после того, как свеи обустроили свой стан на нашем берегу.

Я, помню, возвращался с охоты, нес через плечо двух подстреленных зайцев. Торопился к дому. Вкусный запах свежей заячьей крови будоражил живот. С зари блудил по лесу, кишка кишке уже кукиши показывали, ворчали на хозяина дружно.

А увидел ее – про все забыл.

Она возвращалась из леса с травами. Через плечо несла небольшой лук, подходящий для женской руки, у пояса – расшитый по коже колчан со стрелами и маленький нож в таких же вышитых ножнах. Совсем охотница.