Викинги. Заклятие волхвов

– Нет, не боюсь, – чуть помедлив, ответил Сьевнар.

– Ты – храбрый! – восхитился Риг. – Ярл Рорик, владетель Ранг-фиорда – знаменитый боец.

– Да, конечно… Ладно, я пойду, Гуннар Косильщик, наверное, уже заждался меня.

– Ага! Точно! Он же посылал меня за тобой, – вспомнил Длиннорукий. – А зачем – я не знаю, он же не говорил, а я не спрашивал…

Вставать все-таки не хотелось, пригрелся до сонного оцепенения. Но если один из старших братьев зовет – значит, нужно.

Сьевнар для верности подергал шов, тяжело вздохнул и начал натягивать куртку.

* * *

Когда он вышел на поверхность, гуляка-ветер сыпанул ему в лицо горсть снежной пыли. Сьевнар рукавицей растер снег на лице, чувствуя, как сразу взбодрился на холоде.

Вечер выдался тихим. В вышине поблескивали колючие звезды, яркий месяц серебрил сугробы нежным колдовским светом. Ясное небо обещало, что мороз будет усиливаться.

У выхода из крепости Сьевнар перекинулся парой слов с дозорным, скучавшим на приземистой башне. Конопатый Сель, замотанный в многочисленные одежки, слонялся по башне от зубца к зубцу, греясь движением.

Одежда делала его широким, одинаковым в плечах и поясе – как кочан капусты катается по полу, честное слово.

Так и будет ходить, пока не сменят, знал Сьевнар. Хаки Суровый, ярл дружины Миствельда, одинаково строго спрашивал с караульных и в походе, и на самом острове.

Еще раз кивнув Рыжему, он быстро зашагал мимо сараев-клетей и мастерских.

В отличие от поместий богатых ярлов, на острове не было рабов, все хозяйственную работу братья делали сами.

Дело даже не в аскетических условиях братства, просто рабов нужно кормить. Не стоило того, когда большую часть припасов приходилось завозить с побережья.

Значит, ярл Рорик до сих пор грозится…

Сангриль…

Стоит вспомнить ее – и боль любви возвращается, опять тянет сердце. Иногда Сьевнару казалось, что внутри у него как будто нарыв. Вот если бы проколоть его, вылить боль в кружева восьмистрочных вис, глядишь, полегчало бы, думал он иногда.

Только боги лишили даже этого утешения.

Путешествуя по побережью, и сейчас, на острове, он много размышлял о стихах, но, если разобраться, не сложил ни одной стоящей висы. Даже удивительно – когда был счастлив, он сумел рассказать о любовной тоске, а теперь… Как Якоб-скальд, который знает о поэзии все и не может только самого главного – сочинять стихи, грустно улыбался Сьевнар.

Да, старому Якобу, дожидающемуся его новых творений, похоже, придется ждать долго, подумал он.