Косморазведчик. Атака

– Извини… – Видно было, что Алексей с трудом взял под контроль свои чувства. – И всё-таки?

Грей Гаргаван ответил после некоторой паузы:

– Рассказал по её просьбе. Не видел оснований отказать. Как-никак, ты её крестник. Кроме того, её родители были моими друзьями.

– И в каких выражениях ты обо всем этом рассказывал?

– В очень осторожных. Рассказал в общих чертах, чего тебе удалось добиться на Фортуне, и об открывающихся перспективах. Да что случилось?

– Она оскорбила меня и не пожелала со мной разговаривать.

– Какая муха её укусила? Может, мне поговорить с ней?

– Нет уж, не надо. Как-нибудь сам. – Алексей так же стремительно вылетел из кабинета, как тремя минутами раньше вошел туда.

Кая проводила его задумчивым взглядом.

Глава семнадцатая

Недели две Алексей перемещался с одной планеты Содружества на другую, задерживаясь на каждой не более двух – трёх дней. И хотя в другое время многое из увиденного привлекло бы его внимание, сейчас всё казалось ему пресным и неинтересным.

Наконец он не выдержал, вернулся на Легу и отправился разыскивать Вилора Кона, главного конструктора «Стремительного». Рассказав ему о своих впечатлениях от первого планового полёта, он перешел к интересующему его вопросу.

Алексей подробно изложил гениальному физику плоды своих размышлений по поводу проблемы запретрайонов и поделился догадками на этот счет. Вилор Кон загорелся, и они принялись детально обсуждать все аспекты проблемы. Суть рассуждений Алексея сводилась к следующему.

Изучив в деталях обстоятельства исчезновения экспедиций, он обратил внимание на то, что шедшие по их следам спасатели всегда точно знали предполагаемый район катастрофы, поскольку о каждом изменении курса и скорости ИИ разведчика всегда докладывал на Базу. Однако, прочесав район, спасатели ни разу не обнаружили ни одного обломка пропавших кораблей, если только не исчезали сами. Перебрав все мыслимые причины, могущие непротиворечиво объяснить известные факты, Алексей пришел к однозначному выводу, что в абсолютном большинстве случаев пропажи звездолётов имело место вмешательство чужого разума.

Причем не обязательно враждебного, но явно не желавшего, чтобы его обнаружили. Этот разум проявлял себя, если разведчики находили не?что, чего они не должны были видеть. При этом они тут же устранялись как нежелательные свидетели, причем устранялись одномоментно, а обнаруженное ими дополнительно маскировалось.