Ночная смена. Крепость живых

По всем статьям.

– Зато двадцатый калибр. Это, знаете, впечатляет, – Старшой явно не страдает отсутствием наблюдательности и, видно, написанное на моем лице впечатление от ружжа читается легко. – Ответственность на вас – за применение оружия. Так что постарайтесь меня не подвести. Особенно сегодня. Завтра, похоже, всем будет уже плевать. Получается так. Патроны держите. Эти – с крупной дробью. На малой дистанции не хуже картечи будут. Если вляпаетесь – ружье вам продал Виктор.

Под внимательными взглядами Сергея и Старшого заряжаю магазины.

Один впихиваю в ружье. Потом, слушая грамотные советы под руку, впихиваю патрон в ствол, третьим.

Сергей уже готов. Грамотно оделся, надо признать: комбез на ватине – сразу не прокусишь, высокие берцы, еще и какую-то ушанку напялил. Протягивает мне что-то из этого мешка – камуфляж, правда, дурацкий: рисунок как на шторах, что-то из утиной охоты, но в толпе поприличнее будет, чем ватник из дворницкой. Портки толстые. Сапожищи. Все, как успел заметить – из самых дешевых.

Перчатки оставил свои. Еще получил рюкзачище литров на 100. Шмотки, которые я снял с себя, Андрей утащил в глубины подсобки.

Рассовываю оставшиеся латунные цилиндры патронов по карманам, снаряженный второй магазин. Карманы непривычно расположены, надо привыкать побыстрее, а то лопухнешься в неподходящий момент.

Теперь куда-то надо деть дурацкую уже «Хауду». В боковой карман рюкзака. Хотя интересно: а дробью, скажем, мельчайшей из нее можно палить? По тем же крысам ожившим? Надо бы попробовать.

Действуя по принципу: «дайте, тетенька, водички попить, а то так жрать охота, что и переночевать негде и не с кем», задаю эти вопросы. С выражением на лице «семь бед – один ответ» Старшой отсыпает десяток гильз, пачку капсюлей, чуток мелкой дроби и пачку пороха:

– Экспериментировать будете – не с руки стреляйте. Мое мнение – порвет эту железяку.»

Обмениваемся номерами телефонов. Все, двигаемся. Дверь за нами запирается, и я вижу, как опускается штора на окне.

На двери табличка «Переучет»…

Идти неудобно, кулацкий обрез за пазухой, всунутый стволом в кармашек для мобилы, и непривычная одежда. И неразношенные ботинки… Что удивительно – движение на улице совершенно обычное, совершенно обычные прохожие – словно в нескольких сотнях метров и не творится чертовщина – или как можно назвать районный апокалипсис.

Так, теперь по планам Сан Саныча идет еда.

* * *

Виктор отзвонился Ирке еще по дороге.