Ночная смена. Лагерь живых

Доходит очередь до меня – встаю, представляюсь и спрашиваю:

– У нас был случай, когда боец открыл хаотический огонь с колокольни по совершенно посторонним людям. Если считать это случаем реактивного психоза, то почему он развился не в первый же день катастрофы?

– Я слышал про этот инцидент. Но здесь, как мне кажется, был скорее реактивный параноид или, как его еще называют, параноид языковой изоляции. Там ведь человек оказался в чуждой языковой среде, испытал дополнительный стресс, поэтому характерные для параноида убежденность в наличии врагов, бред преследования, галлюцинации и тревожно мнительные черты характера обусловили такую реакцию.

А развивается параноид не так быстро.

– А что за дополнительный стресс вы имели в виду?

– То, что принято называть боевыми стрессовыми расстройствами или боевой усталостью – когда потрясение увиденным, получение ранее невозможных впечатлений, ощущение своей беззащитности и повышенной уязвимости, наличие постоянной угрозы, да еще на фоне недосыпа и недоедания, несоответствие всего виденного этическим надстройкам и чувству долга превышают барьер психической адаптации.

– Так боевая усталость, значит, у всех нас есть?

– В той или иной степени – да. Безусловно.

– Ясно, спасибо…

Остается переварить информацию…

Сажусь. Братец пихает меня в бок и ехидничает:

– Вот война – а ты уставший!

– Да ну тебя…

Разговорчики в зале, достигшие уже заметного уровня шума, затихают, когда появляется наша Кабанова. По-моему, она еще пополнела.

И мне кажется, что похорошела, хотя обычно беременные, наоборот, дурнеют. Очевидно, что докторша, поставившая в первые же сутки весьма простенькие эксперименты на грызунах, тут пользуется немалым авторитетом – другим это и в голову не пришло, а она таким образом мало того, что дала нам всем очень ценную информацию по наиболее важным нюансам в плане зомби, так еще и сейчас некробиологией занимается вовсю.

– Наша лаборатория пока не может похвастаться серьезным прорывом в понимании того, что же все-таки стряслось.

Поэтому не буду писать вилами по воде и ограничусь той информацией, которая может быть полезной, – начинает Валентина Ивановна Кабанова.

– Проведенный эксперимент еще недостаточно информативен, но, судя даже по тем данным, которые нами получены, можно сделать первые выводы о причинах странной водобоязни зомби.

Утопленные лабораторные животные, обратившись, старались изо всех сил выбраться из воды.