Ночная смена. Лагерь живых

Поставить надо богу свечку – огроменну

И самогону наварить – две цистерны!

Я сел в вагон, три раза плюнул – прямо на пол.

Гудок уныло прогудел – трутутуууу,

А я, молоденький парнишка – неженатый совершенно

На фронт германский полетел – вот везуха!

Сижу в окопе неглубоком – пули свищут мимо уха.

Подходит ротный командир – ну, зверюга!

А ну-ка, братцы-новобранцы – матерь вашу!

Давай в атаку побежим! – Через поле!

Над нами небо голубое – с облаками,

Под нами черная земля – небо в лужах.

Летят кусочки командира – ёксель-моксель,

Их не пымать уж никогда – не пытайся!

Летят по небу самолеты – бомбовозы,

Хотят засыпать нас землею – жидким илом, всякой дрянью.

А я, молоденький мальчишка – лет семнадцать, двадцать, тридцать, сорок восемь,

Лежу на пузе и стреляю из винтовки – трехлинейки шибко метко: точно в небо!

Бегит по полю санитарка – звать Тамарка, иль Маринка, или Фекла.

Хотит меня перевязать – сикось-накось.

Мне ногу напрочь оторвало – железякой или бонбой,

В обрат ее не примотать – взял в охапку!

Меня в больнице год лечили – уморили,

Хотели мне пришить ногу – чтоб как было.

Ногу они мне не пришили – троглодиты, охламоны.

Теперь служить я не могу – дайте выпить!

– Забавно, а у нас ее по-другому пели, – неожиданно оживляется молчавший до этого Николаич.

– Как по-другому?

Николаич смущается, но все же нетвердо и неожиданным тенорком напевает:

Ко мне подходит санитарка (звать Тамарка)

Давай я ногу первяжу.

И в санитарную машину (студебекер)

С собою рядом положу.

Бежала по полю Аксинья (морда синя)

В больших кирзовых сапогах.

За нею гнался Афанасий (восемь на семь)

С большим термометром в руках.

Меня в больнице год лечили – уморили

Хотели мне пришить ногу.

Ногу они мне не пришили – трагладиты,

Теперь служить я не могу.

– Ну, и так можно, – покладисто соглашается Семен Семеныч.

Зданьице, где нас расположили на ночлег, стоит слегка на отшибе, но вход освещен ярко. Выгружаемся и заходим внутрь, не забывая посматривать по сторонам.

Уюта, разумеется, ноль – видно, что готовили для нас место наспех и формально. Придраться не к чему особенно, но явно – холодные сапожники делали, причем по списку: кроватей стоко-то, матрасов – соответственно, белья до кучи – вали кулем, потом разберем!

Говорю об этом братцу.