Ночная смена. Остров живых

– Вы что, первый раз на свет родились? – яростно спрашивает Ильяс.

– А что ты хочешь? – осторожно осведомляется конопатый санинструктор, предусмотрительно стоящий сбоку от темной глыбы МТЛБ.

– Фонарь давай! – поворачивается ко мне Ильяс.

Отмахивается от попытки удержать его за плечо и выставляет фонарь так, чтоб ослепить сидящего в глубине машины.

Затвор начинает лязгать несколько раз подряд.

Тогда наш командир, не скрываясь, пролезает в проем двери и светит перед собой.

– Пятая тройка – вытаскивайте!

Заглядываю через его плечо.

В луче фонаря – скорчившись в комочек и выставив перед собой автомат, сидит совсем мальчишка и дергает затвор автомата. Понятно, что слушал Андрей: магазин давно пуст, патроны при дерганьи затвора не вылетают, не стукают по полу, не катятся… А вот физиономия пацана мне не нравится никак. Не в себе он.

Мимо лезут ребята из тройки. Внутри после короткого бухтенья и звука пары пощечин начинается драка, и резкий визг бьет по ушам.

– Этот суконыш вылезать не хочет!

– Эй! Не бей его!

– Дык он кусается!

Сроду бы не подумал, что выковыривать из довольно просторного салона тягача худенького мальчишку окажется таким трудным делом.

Ребятам с колоссальным трудом удается дотащить – или дотолкать, докатить свихнувшегося к дверцам. Там он упирается, не переставая пронзительно верещать, да так прочно, что выдернуть его удается только совместными усилиями двух троек и Ильяса.

Причем он не дерется. Ему нужно только одно: спрятаться обратно в салон, он просто выворачивается из хватающих его рук и бьется, как здоровенная рыбина: тупо, бессмысленно, но неожиданно мощно для своих размеров.

И этот режущий уши визг! Как у него глотка выдерживает?

Нам с трудом удается примотать его к носилкам, потом я колю ему весьма зверский коктейль, а Ильяс напяливает повязку на широко распахнутые запредельным ужасом глаза.

Не знаю, что сработало, но паренек затихает и только тихонько поскуливает.

– Свихнулся? – отдуваясь, спрашивает Ильяс.

– Скорее бы сказал, что это острый реактивный психоз – отвечаю на не требовавший ответа вопрос.

– Неужели нельзя это сказать более русским языком? – не нравится Ильясу, когда кто-то шибко умничает.

– Да, свихнулся, – киваю в ответ.

– Вылечить можно?

– Надеюсь, – пожимаю плечами.

Переводим дух. Носилки с пареньком ставим обратно в МТЛБ. На фига, спрашивается, корячились? Сидел бы себе, лязгал затвором.

Вовка уже осмотрел новый агрегат.