Ночная смена. Остров живых

– Ну, а разница не видна – между подтереть тряпочкой лужу на кухне или вычерпывать говны по всей квартире? Стоя в них по пояс? Ущерб где больше?

От продолжения лекции отвлекает прибытие какого-то агрегата. Оказывается, Ильяс приволок на буксире БТР без горючки. Узнает о прибытии начвора и сразу скучнеет.

– Ясно. Будут из нас амебу делать!

– В плане – давайте, ребята, делиться?

– Ага. Хапкидо – искусство хапать и кидать.

– Ну, так нам все равно не утащить с собой все. Даже и вести некому.

– Э, что с тобой говорить! Раздать все – и босым в степи – так, что ли?

– Нет, я такого не говорил.

Просто ты вполне можешь выторговать взамен и нам что полезное…

– Говори, говори, льстун… Ладно, поедем БМП притащим. К слову – рад, что ты жив остался.

Ишь как!

Меня развозит еще пуще. Но если прикемарить – потом долго в себя не придешь. Потому как усталость тяжелая. Давящая. Это когда на машине катишь, и дрема нападает – то вполне двадцати минут вздремнуть хватит, а вот когда все тело устало, не только мозг – тут минутами не обойдешься.

Меньше четырех часов спать – без толку, только хуже будет. К тому же время гадкое: если на нас кто нападет – то, скорее всего, сейчас.

На воздухе становится и впрямь легче.

Начинаем обход – и тут же сталкиваемся с нашими: пара саперов задерживает смутно знакомых мужиков. Двое тащат третьего, и в этом волочащемся я с мерзкой радостью узнаю «мужа рожающей женщины».

– Во, узнаете – этот? – спрашивает один из таскателей.

– Этот, сукота! Он самый.

Несколько удивляюсь, потому как двое – а это патрульные, бывшие раньше у кухни – бодро поворачиваются на 180 градусов и маршируют прочь от нас. Пока я думаю, что это они собрались делать – и мне даже приходят в голову дурацкие заумные мысли о камере предварительного заключения, трибунале и прочем воздействии Фемиды на того, кто меня хлестал железякой по каске, – патрульный повыше прислоняет задержанного к стенке здания и быстро отскакивает в сторону, а второй, коренастый, какой-то брезгливой короткой очередью перечеркивает моего обидчика.

Расстрелянный сползает по стенке – там как раз лежат двое упокоенных нами раньше зомби.

Коренастый закидывает автомат на плечо и подходит к нам.

– Яке жахлыве самогубство[9 - Яке жахлыве самогубство (укр.) – какое ужасное самоубийство.]… – ехидно это в его устах прозвучало. Он протягивает мне мою сумку. Надо же, вернулась.

– Спасибо.

– Тю, та нема за що!

Залезаю глянуть.