Ночная смена. Остров живых

Крокодил тем временем подходит с жменей всякого барахла из карманов покойного охранника. Саша брезгливо морщит нос. Саперы уходят в палатку, но очень скоро выкатываются оттуда оба – причем, не долго думая, угоняют БТР.

Тот, который Руль, успевает махнуть с брони – дескать, обходитесь пока без нас.

Наверное, нашли, что искали.

– Счастливые люди, – меланхолически замечает братец.

– Так мы тож счастливые, – возражаю я – просто, чтоб не уснуть.

– С одной стороны – несомненно, – так же меланхолически соглашается младшенький.

– А с другой?

– С другой… нет. Конечно, нам остолбененно повезло, что в самом начале остались живы. Упредить успели, кого смогли, тебе люди хорошие сразу попались, мне тоже: если б не Миха – я бы, может, и умом тронулся. А у Михи психика – железобетон марки 600. Родители наши – в глухомани, надеюсь, живы. Так вот глянешь на то, что в этом лагере творилось – особенно это понимаешь.

– Так в чем дело?

– В этом. Во всем этом. Какой везухой это назвать можно? Корапь-то потонул, а то, что нам повезло в шлюпке оказаться… Еще неизвестно, как оно окажется, – братец и впрямь выглядит понурым.

– Да брось. Сказку Гайдара читал? Про горячий камень?

– А что, Гайдар еще и сказки писал? – удивляется Саша. Ну да, он же молодой совсем – не того Гайдара помнит.

– Не, речь про его дедушку. Так вот у него есть сказочка: типа, вот лежит валун, на ощупь горячий – и мальчику становится известно, что если его раздолбать – то жизнь снова проживешь.

Ну, мальчик идет к герою-революционеру: типа, дедушко – вот иди разломай камень, а то ты вот и без руки, и без ноги, и без глаза, и без зубов – а так жизнь проживешь заново.

– И что революционер?

– Не, говорит, на фиг мне это – чтоб опять и ногу оторвало, и руку отрубили, и зубы повышибали…

– Э, как всегда заковыристо… Проще-то, что хотел сказать? – иронизирует братец.

– Проще? Ну, вот с дедами нашими ты хотел бы временем проживания поменяться? Чтоб три войны, да коллективизация, да индустриализация? Или с отцом – охота поменяться временем проживания? Чтоб опять же пара войн, да блокада, да голод, да потом работа на износ на благо страны – и в итоге оказывается, что работал на страну, а присвоили себе все это сотня шустрых прохвостов? К фигам.

Мне мое время нравится больше. Хотя и такое оно нам досталось. Вот и нихьт ин ди гроссе фамилие клювен клац-клац.

– Ладно. Залез на своего конька.