Вторжение

Оно, конечно, очень заманчиво ковырять в носу, выдумывая всякие там архитектуры и стили, в то время как трудолюбивые китайцы в поте лица воплощают их в жизнь. Но ведь в один прекрасный момент трудолюбивым китайцам все это просто-напросто надоест и они скажут: «Ребята, мы вполне можем обойтись без ваших идей и концепций, посмотрим, как вы проживете без нашей техники и одежды». И окажутся эти в прошлом технократические цивилизации на мировой обочине.

Нет, конечно, полюбоваться на шедевры Лувра и Эрмитажа всегда найдутся желающие, только вот показывать их будут совершенно другие люди.

Как сейчас, например, чтобы посмотреть сокровища Долины Царей, Луксора и Карнака, вам придется ехать к арабам. Где они, потомки египтян, создавших одну из величайших цивилизаций на Земле? Их попросту не существует. Исчезли без следа.

Считаете, чересчур пессимистично? Возможно, но учтите, есть мнение, что пессимист – это просто хорошо информированный оптимист. Вот так, сам себя не похвалишь – ходишь как оплеванный.

Ну, ладно, заболтался я с вами.

Всю ночь на ногах, пора отправляться домой и придавить минут этак шестьсот на каждый глаз.

Глава 8

Разбудил меня льющийся из динамиков звук вызова домашнего видеофона. Ничего не понимая, судорожно пытаясь сориентироваться в кромешной темноте, я нащупал, наконец, панель соединения. Свет при этом, естественно, зажегся автоматически.

– Привет, Arthur, – произнес ласковый голос.

На этот раз начальство удостоило меня личным звонком.

– Шеф, ты с ума сошел, который теперь час? – промямлил я.

– Часов восемь.

Ничего не понимаю, сейчас ведь лето: и в восемь утра, и в восемь вечера должно быть светло, а у меня хоть глаз выколи. Вот тормоз, это же я сам запрограммировал, чтобы если ложусь спать под утро, на окна опускались плотные шторы. Если память вернулась, значит, я проснулся окончательно.

Вас, вероятно, покоробило мое фамильярдное обращение к шефу, но уж такой теперь стиль общения.

Это раньше не всегда легко было определиться – говорить ли собеседнику ты или вы.

Приходилось пытаться взвесить разницу в возрасте, должностном или общественном положении, степени знакомства. Больше всего я не любил беседовать с людьми, которые никак не могут определиться, есть такая категория населения. Вроде бы уже много раз встречались, а никогда не знаешь, как товарищ обратится, приходится постоянно подстраиваться. А может, у него просто склероз? Тогда совсем другое дело, грех издеваться над больными людьми.