Постоянная времени

– Мой помощник будет приносить вам, граф, копии поступающих документов, касающихся этого дела, – сказал Поншартрен. – Я дал поручение сделать подборку из архива, ее подготовят через несколько дней. Не пугайтесь, в первый раз бумаг будет довольно много.

– А что насчет денег? – поинтересовался Грильон.

– Все как обычно: составьте смету и подайте ее Шамильяру. Пишите побольше – все равно срежут: министр финансов любит показную экономию.

– Не сомневаюсь! Насколько я понимаю, казна сейчас практически пуста.

– Ну, не все так трагично, – улыбнулся Поншартрен.

 – Да и вряд ли у вас будут такие уж большие расходы.

– Как знать.

– Советую вам обратиться к д’Аржансону: ситуацией в Париже он владеет лучше, чем кто бы то ни было. Кроме того, у него обширная сеть соглядатаев по всей стране.

– Господин канцлер, мне вот что пришло в голову, – сказал Грильон. – Не могли бы вы приказать своим информаторам сообщать о людях, заподозренных в вампиризме? Это бы сильно упростило мою задачу.

– Я уже дал такое распоряжение, – кивнул Поншартрен.

– Похоже, правы те, кто считает графа весьма дальновидным человеком, – подумал Грильон.

– Неплохо было бы еще заручиться поддержкой маркизы де Ментенон, – продолжил канцлер. – Тем более что она вам симпатизирует.

– И как это сделать?

– Я подумаю. Для начала нужно выяснить, посвятил ли ее король в это дело.

– Вы думаете, маркиза еще не в курсе?

– Не знаю.

– Но вы же регулярно встречаетесь с ними…

– Да, это так. Но инициатива здесь не может исходить от меня – его величество ведь приказал держать все в тайне.

Если король или госпожа де Ментенон сами поднимут этот вопрос, я что-нибудь придумаю, чтобы организовать вашу встречу.

***

Покинув апартаменты канцлера, Грильон обогнул дворец и ухнул три раза филином. Одно из окон второго этажа приоткрылось, и из него, разматываясь на ходу, выпала веревочная лестница.

Когда-то они встречались в небольшом особняке, расположенном к югу от дворца около ворот Сатори. Этот дом был подарен герцогине королем.

Луиза Франсуаза со свойственной ей иронией называла его в зависимости от ситуации: то Dеsert, что означало «Пустынь», если речь шла о шумном застолье, то Dessert – «Сладкое блюдо», когда подразумевалось тайное амурное рандеву. Супругу не нравилось ни то ни другое, и он как-то пожаловался Людовику на обильные веселые трапезы благоверной. К тому же на уютное шато имели виды ее брат с сестрой, граф Тулузский и герцогиня Орлеанская.