Четыре Искры на Байкале

Вокруг правого глаза и через щёку к скуле пролегла тёмно-зелёная, в цвет лука татуировка. На ногах мягкие сапожки из кожи Траша, брюки, майка, куртка и бандана из тёмно-зелёного камуфляжа.

Я в третий раз нажал зелёную кнопку, и моё отражение стало мной. Или я стал как отражение… ну, как-то так.

Передо мной снова был матовый экран и лицо Сто девяносто первого слева.

– Осталось совсем немного, – сказал он. – Необходимо настроить под себя интерфейс, который будет отражаться у тебя в глазах, удобнее сделать это тут, а не в бою.

Я привычно, как делал это в играх, раскидал иконки: карту вправо, инфу о себе с уровнями жизни, силы и магии влево вверх, остальное – скопом – вниз вправо. Потом разберусь. Нельзя сказать, что я устал. Я не чувствовал голода или жажды. Просто вся эта ситуация вымотала меня, и хотелось какой-то определённости. ЛЮБОЙ!

Я поднял глаза на экран, повертел головой, привыкая к изменившемуся полю зрения, и сказал:

– Я готов!

+++++

Кабинка исчезла. Я всё так же стоял перед подиумом.

Слева от меня во всей красе и полном латном облачении старинный русский богатырь – я бы сказал, Илья Муромец, но, заметив за стрелкой шлема хитрую Тимохину улыбку, понял, что это преобразился мой товарищ.

Справа от меня стоял… Гендальф из «Властелина колец» – белоснежная борода, правда, всего сантиметров двадцать, не более. Тёмно-синий колпак, на полтона светлее была мантия или плащ, я так сразу и не понял, что это. В руках – посох, словно собранный из мельчайших сапфиров и с огромным, точно под руку, сапфиром же в навершии.

Я обратил внимание на него, когда рассматривал оружие, и он мне тоже очень понравился. Но магия – это точно не моё! Мне бы потихоньку подползти, шлёпнуть издалека, пока тебя никто не видит, и по-тихой смыться. А учить заклинания, пассы, надувать щёки, изображая из себя невесть кого… это пусть вон Женька продолжает из себя великого изображать!

Неожиданно справа истаяла последняя кабинка, и перед нами предстал невысокий, стройный ассасин, затянутый в черные одежды и с двумя изогнутыми кинжалами в руках.

Он взвизгнул какой-то воинственный клич и запустил клинки в сторону Сто девяносто первого. Клинки сделали две красивые дуги наподобие ножниц, облетев Сто девяносто первого, и вернулись в руки Сержа, это, конечно, был он.

– Не балуй! – Сто девяносто первый поднял раскрытую ладонь, и ассасина, словно конь, лягнул в живот. Бедный Сержик сложился пополам и отлетел метров на пять, проехав последние пару метров на заднице.