Четыре Искры на Байкале

Стрелам я обрадовался, по-моему, даже больше, чем исцелённой ноге, видимо, не успел испытать в пылу боя боль и ужас до конца.

Второй уровень! Хорошо!

Я стрелял в видимых наседающих волков. Женя к тому времени успел зажечь ещё три костра вокруг тела Сержа, и мы бились теперь в огненном круге.

Тимофей и Женя апнулись почти одновременно. Прозвучало два салюта, сблямкали колокольчики, Тима поднялся с колен. Бился он ближнем боем, и голени ему, видимо, изгрызли, даже несмотря на латы, до такой степени, что в последние минуты две он упал на колени и бился из последних сил, уже не вставая.

Получив уровень, он поднялся, радостно что-то не то проорал, не то прорычал, да так, что даже почти добравшиеся до него волки присели на задние лапы. А потом врубил мельницу-вентилятор. Около пяти волков, почти добравшихся до них с Женей, были изрублены в капусту за две секунды.

Вихрь остановился, и тут ударил МАГ!

Заслонив собой тело ассасина, маг ударил посохом в землю, и от него покатилась волна пламени, сметая всё на своём пути! Всё, кроме нас.

По мне прошла волна горячего воздуха, будто кто-то феном провёл, и всё!

А вот волкам было точно ФСЁ! Попавшие под струю огня умирали в страшных муках, не прекращая гореть, словно облитые напалмом, остальные, насколько было видно в угасающем пламени и начинающем светлеть небе, убегали без оглядки в лес, в горы.

Неожиданно тело ассасина дёрнулось, выгнулось, выскользнуло из волчьей хватки и легло ровно, словно по стойке смирно.

Серж сделал глубокий вдох и открыл глаза. Видимо, вспомнив последнюю минуту, попытался сесть, но охнул и схватился за плечо. Одежда, ставшая целой, моментально пропиталась кровью.

Маг присел перед ним, положил голову ассасина себе на колени и приложил к раненому плечу раскрытые ладони. Между плечом и ладонями заискрило, появилось светло-изумрудное свечение, запахло озоном. Весь процесс занял полминуты-минуту. Свечение погасло, Женька осел без сил, лицо его побелело, бисеринки пота катились по лицу, словно всё его лицо плакало горючими слезами.

Я присел за ним, поддерживая теперь самого лекаря, до капли отдавшего себя на излечение друга. Протянул ему фляжку, из которой он сделал пару глотков, и отдал её Сержу, который немедленно присосался к ней.

– Ему сейчас много понадобится и еды, и воды.

– А у нас и того и другого вдосталь! – Тимофей повёл рукой, показывая на волков и на озеро.