Залив белого призрака. Фантастика

Горбач изменил былую улыбчивость на ментальную грусть.

Геолог работал со льдом. Третий помощник остановился рядом и спросил неожиданно:

– Почему ты пошёл в разведчики?

– Любопытно. – Геолог перенял привычку Горбача и капитана говорить кратко.

– Мне тоже любопытно, но от этого столько вопросов, что не хватает ответов. – Юра развел руками.

– Это нормально. Думай.

– Думаю день и ночь, результата нет.

Подошёл сэконд[7 - Сэконд – второй помощник капитана.

], присоединился к разговору:

– Геолог! Говорят, вы там оружие всякое видели, почему ничего не взяли, трофей?

– С кладбища не уносят.

– Брось. Тебе не к лицу быть чистым, геологи всегда в грязи и рваных башмаках.

– Всё настоящее с примесью грязи.

– А золото? Брось учить. Мы тоже не сено жуём. Читали. Почему, думаешь, убегаем от этого берега? А я знаю. Радиация или чума. В глыбе твоей вполне, может быть, лежит ящик Пандоры, открой! Боишься? А зачем взял? Любопытно?

– Образец для исследований.

– Сам ты образец для исследований. Расколи и увидишь! Все равно такую глыбу никуда не вложишь. Как её дуру под микроскоп? Думал? КолИ! Мне кусочек – вИски попить с антарктическим шиком, знаешь как? Не причесанный ты. Лёд бросишь в стакан, он зашипит, как живой, пузыри пускает. Чистый зверюка, а укусить не может. КолИ! Всё равно кто-нибудь отколет.

Геолог посмотрел на сэконда, обошёл льдину, сказал без выражения:

– Действительно, всё равно кто-нибудь расколет.

 – Взял в руки молоток и клин стальной, подумал вслух: – Расколоть лёд – не так легко, как тебе кажется. В нём свои узелки и линии, как сучки и волокна в дереве. Лёд – древо замёрзшей жизни.

– Не играй философа. Читали. Есть узлы напряжения. В стекле, в куполах, в бетоне. Не мудрствуй. Ищи в нём пупок. Он развяжется.

– Знаю, – согласился геолог, – даже земная кора трещит.

– КолИ! Бей сюда! – сэконд ткнул безжалостно пальцем… – Бей!

Есть люди, которые притягивают напряжение. Было спокойно, а пришел он, пальцем тыкающий, и геолог ударил – лёд раскололся на три куска. В одном обнажилось острое лезвие кортика. Ух, ты-и! Из другого торчал чей-то палец, розовый с белым ногтем. Все замерли. Стало слышно, как пыхтит, тяжело дыша высоко над палубой, судовая труба, дымя сизым облаком.