Взгляд из прошлого

– И так, – продолжил свою речь изверг, – я мог бы завладеть тобой силой и принудить тебя к соитию, а уже после сделать тебя своей личной рабыней, ну или игрушкой, если хочешь.

Служанка перестала дрожать и всхлипывать, на какое-то время она затихла, только в застывших глазах читался ужас.

– Но! Я не буду опускаться до подобной низости и мерзости, ибо ты мне не ровня. Но, опять же, возникает это самое «но». Как же тебя, скажи на милость, наказать?

Трионт остановился напротив девушки, взял ее правой рукой за подбородок и приблизился к ее лицу.

– Такое милое личико, а воровка. Скажи мне, – принц отпустил девушку и вновь принялся расхаживать вокруг нее, – знаешь, как наказывают за воровство? Нет? Что ж, я тебя просвещу. За кражу у простого безродного трионта, вроде тебя, вору отрезают один палец. Если же он вновь попадется, то два пальца. И так пока пальцы не закончатся. Если же вор обворовал знатного трионта, ему отрежут руку, ну и так далее.

Знаешь, бывали случаи, когда преступникам вообще отрезали все, что только можно отрезать: пальцы на руках и ногах, уши, вырывали зубы, ноздри, выкалывали глаза, отрубали конечности. Все это стародавние дикости. А как поступить сегодня с вором обворовавшего королевскую персону? Закон гласит, что за такую наглость он должен быть подвергнут смерти. Что ж, я не настолько жесток, как ты, возможно, думаешь, я могу быть гораздо хуже. Думаю, на первый раз я тебя прощаю, а потому ты получишь всего лишь триста ударов деревянной палки.

И не произнеся больше не слова, принц обрушил первый удар на спину испуганной и беззащитной девушки. Трионтка этого не ожидала, а потому громко вскрикнула, слезы сильней побежали из глаз, а она сама упала, больно ударившись коленями, на которые опустилась.

Ваенфыц снова ударил ее по спине. На этот раз боль была настолько острой, что бедняжку подкосило, и она целиком рухнула на пол, не в состоянии даже сделать хоть малейший вдох.

Садист-принц начал входить во вкус, довольная улыбка появилась на его лице. Он пнул три раза девушку в живот и выкрикнул:

– Подымайся, дрянь, подымайся! Ты должна стоять, когда я наказываю тебя.

Несчастная пошевелилась и слегка приподнявшись, стала на четвереньки. Перед глазами все мерцало и плыло, а где-то внутри стало зарождаться чувство тошноты.