Взгляд из прошлого

Лицо внимательно посмотрело на беглецов, о чем-то задумалось на минуту и, наконец, произнесло:

В грядущей тьме дорогу к Свету

Найдет лишь только тот трионт,

Кто, не смотря на беду эту,

Отыщет под землей кобальт

Дымка рассеялась. Брат и сестра переглянулись.

– Ты что-нибудь понял? – спросила Налигуна после небольшой паузы.

Сапирмут лишь отрицательно покачал головой. «Кобальт, причем здесь вообще кобальт?» – подумал он и тут вдруг заметил, что монумент видоизменился. От груди и до области паха вместо камня зияла чернота.

– Думаю, его слова были неким посланием, а вот это, – трионт указал на образовавшуюся черноту, – вход.

***

Чирта лежала на кровати и смотрела в потолок. Взор ее затерялся где-то посреди бесконечного океана белой окраски. Она мысленно пребывала совершенно в другом месте.

За минувшие восемь лет девушка свыклась со многими вещами: с тем, что каждый день в одно и то же время ей приносили завтрак, с тем, что она свободно могла перемещаться по крепости и, наконец, с тем, что каждый новый день ее жизни был похож на предыдущий.

Завтрак, прогулка, чтение книг в библиотеке, обед, тайная встреча с Мон-Ти-Монгом, еще одна прогулка по крепости, ужин и время сна. Единственное, с чем Чирта не смирилась, было предательство короля Муфбака, который заманил ее к себе во дворец, а потом заточил в стенах Теазнорпа, лишив свободы. Ну, заточил, это было сильно сказано. Фактически княжна пользовалась всеми почестями и привилегиями, положенными ей по происхождению. Она была «Арестованной Хозяйкой» (так называли ее стражники) и могла делать все что угодно, естественно с одобрения коменданта, за исключением двух вещей: покидать пределы крепости и, следовательно, общаться с внешним миром.

Мон-Ти-Монгу повезло гораздо меньше, потому что на него не распространялось королевское снисхождение, а поэтому сына раца гевридломов поместили в темницу, где держали наряду с другими политическими заключенными, неугодными для режима Муфбака.

Чирта тайно от коменданта навещала своего брата.

Правда такая возможность ей предоставлялась не всегда, а только в смену, когда у камер с арестантами дежурил ее приятель Куфа.

Куфа был единственным стражником, с кем княжна общалась, и даже, в какой-то мере, могла считать своим другом. За все время, что Чирта навещала брата, Куфа ни разу не прогнал ее и ни разу не доложил об этом командиру гарнизона или коменданту крепости, тем самым он заслужил доверие девушки.