Дверь в стене тоннеля

Пачку оставил, а документы вместе с пистолетом переложил в свою куртку. В боковых карманах пиджака оказались связка ключей и пластиковая коробочка со шприц-тюбиками. И то и другое стали тоже боевыми трофеями. Только тут Еремеев обнаружил в левой руке качка зажатую в пальцах иглу шприц-тюбика, отчего кисть его походила на ядовитую клешню скорпиона. Осторожно высвободил жало из мясистых пальцев, и Лео вдруг застонал, зашевелился. Надо было спешить, электроразряд для такой туши мог оказаться не слишком сильным. И все же он улучил секунду и, приподняв ногу поверженного недруга, взглянул на подошву ботинка.

На литом массивном каблуке, словно матрица, была выдавлена литера «U». Он! Скотина…

Еремеев распахнул дверь в кабинет.

– У него что-то с сердцем!.. Василий, позови из машины его приятеля. Там должен стоять белый «мерс».

Клерк послушно рванулся с места. Блондинка-операторша бросилась в приемную, а Тамара рылась в ящиках стола в поисках таблеток валидола.

– Надо вызвать скорую! – осенило ее, и она схватила телефонную трубку.

Никто не обратил внимания, как Еремеев подхватил свой чемоданчик и вышел на улицу. Он сделал это вовремя, так как из «мерседеса» уже вылезал напарник Лео, и сталкиваться с ним нос к носу ему совсем не хотелось. Он встал за автобус, приткнувшийся у тротуара, подождал, когда Василий и тот, второй, скрылись в дверях, а потом метнулся к «мерседесу». Ключ от дверцы безошибочно отыскался в связке вместе с ключом от зажигания.

В спешке никто не включил охранную сигнализацию.

Еремеев завел двигатель и вывернул на одну из сокольнических аллей. Он правил на Олений Вал, где у Деревянного моста через Яузу была дикая моечная площадка. Там он намеревался осмотреть машину и оставить ее. Вдруг закурлыкал телефон. Он снял трубку.

– Ну как? – поинтересовался жесткий старческий голос.

– Порядок.

– Взяли?

– Да.

– Как он?

– Спит.

– Давай ко мне!

– Куда именно?

– Как куда?! – изумилась трубка. – Кто у телефона? Ты, Гудок?

– Это я, Лео.

– Что у тебя с голосом?

– Пиво холодное.

– Немедленно на дачу!

– Есть, шеф.

Он притормозил и остановился под большим кустом зацветающей сирени. Быстро осмотрел перчаточное отделение, которое, вопреки шоферскому жаргону, никогда не называл «бардачком». В «перчаточнице» ничего интересного не обнаружилось, кроме туристской схемы ближнего Подмосковья в направлении Клина. Интересными в ней были пометки шариковой ручкой, и Еремеев спрятал схему в чемоданчик.