Нелегал из Кенигсберга

Лунь встал, приподнял довольно увесистый чемодан. Чтобы поудобнее его перехватить, он навалился грудью на край полки, и тут что-то хрустнуло у него в груди, точнее, на груди. Сняв чемодан, он с ужасом обнаружил, что раздавил авторучку – свой любимый «паркер» – и по сорочке расплывалось безобразное чернильное пятно.

– Простите, меня, ради бога! Это все из-за меня! – причитала пожилая дама. – Боже, какой ужас! Это же чернила! Они так плохо отстирываются. Но я знаю рецепт! У меня муж – аптекарь и он сам придумал препарат, – тараторила она.

Чернильное пятно проступило и сквозь ткань дорогого пиджака. Пиджак безнадежно погиб. «А, – усмехнулся про себя Лунь, – снявши голову по пиджаку не плачут». Но все же еще надо будет как-то добираться до Москвы. Ничего, это уже забота конвоира. Орлан же обещал, что дальше Вильно он не уедет.

– Ваши паспорта! – В проеме купе выросла массивная фигура пограничника в полном боевом снаряжении и даже с автоматом по случаю военного времени.

– Ваш паспорт испорчен. Он считается недействительным. Я не могу пропустить вас через границу!

Пожилая дама в ужасе прикрыла рот и сочувственно смотрела на услужливого попутчика. И тут Лунь понял, что это спасение!

– Я могу поговорить с вашим начальником? – спросил он, тщательно скрывая нотки радости.

– Можете. Но только это ничего не изменит. Вам нужно переоформить новый паспорт. Забирайте свои вещи!

Лунь подхватил чемоданчик, распрощался с попутчиками и покинул вагон в сопровождении рослого и воинственного гренцвахтера. Проходя мимо купе Петера, он перехватил его испуганный взгляд. Но тот, верный своему напутствию – ты не знаешь меня, я не знаю тебя – остался на своем месте.

Из вагона Лунь вышел, как из тюремной камеры – на свободу! И осеннее солнце засияло по-иному, и ноябрьский листопад, покрывавший черепичную крышу вокзала кленовым золотом, показался небесной благодатью, а раскатистое карканье станционных ворон – самыми нежными звуками на свете.

Он прошел мимо окна, к которому приник его конвоир, и слегка развел руками – я тут ни при чем, не по своей воле! Петер тут же отпрянул от стекла. Пусть теперь гадает: то ли паспорт неправильно оформлен, то ли это провал и его подопечного ведут в гестапо.