Нелегал из Кенигсберга

Кто знает, какие поручения относительно личности вкладчика могли получить банковские клерки?

* * *

В самый адвент на кладбище привезли хоронить пожилую женщину, хозяйку большого хлебного магазина. Пригласили фотографа. Лунь снимал погребальную церемонию, пока из стайки родственников его не окликнула некая дама в черном пальто. Вейга! Это ее тетушку предавали сейчас земле. Лунь сдержанно кивнул и продолжил работу. Когда же все было закончено, подошел к Вейге с полупоклоном:

– Примите мои соболезнования…

– Благодарю! Вот уж никак не ожидала увидеть вас в Мемеле, да еще здесь! – взволнованно воскликнула Вейга, ловя любопытствующие взгляды родственников.

– Честно говоря, и я вас тоже.

Они ушли в тень большого католического склепа.

– Почему вы мне ни разу не позвонили? – спрашивала его Вейга. – Вы на меня за что-то обиделись?

– Ну, как вы могли такое подумать?!

– Тут можно все что угодно подумать…

– Понимаю… Но вы позволите мне объяснить мою ситуацию? Давайте посидим завтра в нашем кафе?

– Хорошо.

К этому свиданию Лунь готовился очень старательно: отутюжил лучший свой костюм, купил новый галстук и успел заглянуть к парикмахеру, который подровнял ему усы и бородку.

Вейга пришла точно в семь. Лунь встал из-за столика, занятого загодя, и помог ей сбросить заснеженную шубейку с песцовым воротником.

– Что-нибудь к кофе? – предложил Лунь.

Вейга отрицательно покачала головой.

– Ну вы же после работы? – настаивал Лунь. – И к тому же промерзли. По наперсточку коньячка?

– Если только коньячка. За нашу неожиданную встречу. Вас так трудно было узнать – вы зачем-то обзавелись бородкой.

– Если не идет – сбрею!

– Не надо. Пожалуй, с ней вы солиднее. Только зачем она вам?

«Чтобы затруднить поиск ищейкам из гестапо и бывшим коллегам из Разведупра», – усмехнулся про себя Лунь. Вот ответь ей так, совершенно честно – никогда не поверит.

– Это знак начала новой жизни. Я начал новую жизнь с абсолютного нуля.

– Что случилось? Почему? – воскликнула Вейга с непритворной тревогой.

Лунь выдержал паузу, в течение которой попытался прикурить в духе киногероя, но не нашел в портсигаре ни одной сигареты. Впрочем, волнение, которое должен был передать этот жест, вышло весьма натуральным. Ведь все, что он пока говорил, было чистой правдой.