В чистом потоке

Лунный свет падает на ладонь мальчишки, которая еще чувствует папины пальцы, сжимавшие ее на прощанье. Указательный слегка согнут, и тень от кисти похожа на собаку.

Эпизод 11. Сон.

На этот раз странная «параллельность» случилась во сне.

Боря в Парке Горького. Почему-то надо срочно на набережную, где стоит «Буран». Боря делает шаг и обнаруживает, что скользит над землей. Пробует набрать высоту, но получается только чуть-чуть. Зато удается планировать все дальше, преодолевая каждым шагом десятки метров.

Выполнив несколько непростых зигзагов между деревьями, Боря изо всех сил отталкивается и взлетает на крыло космолета. Стальной каркас вибрирует под ногами. Двигатели работают!

Боря оказывается внутри кабины. Рука тянется к штурвалу: рычаг на себя, и за окном вдруг начинает мелькать время. Буран летит через эпохи, перемешавшиеся друг с другом в оливье из ландшафта и времени.

Карета, запряженная красивой гнедой лошадью, застрявшая в грязи, пробегающая мимо группа ребят в светящихся неоном комбинезонах, аэростат в небе, некоторые многоэтажки зданий на левом берегу вдруг стали деревянными избушками… А за ними, на горизонте, выросли небоскребы.

Хотя берег Москва-реки еще не закатан в бетонную набережную.

Боря замечает пару рыбаков, кемарящими над удочками. Внезапно один из них вскидывает голову и пристально смотрит на Борю. Лицо кажется знакомым.

Но тут Буран глохнет, и Боря просыпается, не успев понять, кто же это.

Эпизод 12. Договор.

Родительское собрание.

На нем Борина бабушка и Варина мама узнают о слишком частых «болезнях» своих чад, не подкрепленных справкой. Варю ругали не сильно, а вот у Бори дома состоялся серьезный разговор:

– Послушай-ка меня, Боря, – бабушка закидывает ногу на ногу, закуривает, смотрит поверх очков. – Ты думаешь, что можешь делать все, что захочешь, так? Сидишь себе и ждешь момента, когда обстоятельства сложатся.

Боря пробует возразить, но его перебивают:

– Сами по себе обстоятельства не есть призыв ими пользоваться.

Твоя бабка, – вонзает палец в стол, – сорок лет проработала при комитете государственной безопасности. Парикмахером. Кого я брила-стригла, тех миллионы убить хотели. А мне вот этот «чик», – ведет пальцем по шее, – раз плюнуть. А уж чего я слышала и знала, такого ни один допуск не даст по секретности.

Бабушка глубоко затягивается, выпускает дым в сторону форточки и продолжает:

– От Хрущева до Горбачева – всех скребла. И всех ненавидела.