Сквозь Бесконечность. Акт Первый: Эра Отверженных

Более того, никак не ожидала от существа, как вы, такого проявления неуважения и бестактности по отношению к девушке…

– Приехали… – буркнул Горец и потёр рукой лоб, одновременно почёсывая нововыросшие наросты.

Крогг вроде даже улыбнулся, но сразу отвернулся и отошёл за катер. Всем показалось, что слизь даже немного поёжилась и сжалась:

«Простите, дорогая Урра. – Голос звучал даже обиженно, если это вообще возможно при мысленном контакте. – У меня на родине тридцать семь полов, лишь двенадцать из которых задействованы в размножении, поэтому мне сложно представить ваши половые взаимоотношения».

Урра немного смутилась:

– Да, Аллаотт, вы правы… Я определённо не учла межкультурные различия…

– Вашу мать! – Грубый голос Горца почему-то всегда радовал Кэсседи: он напоминал ему тех молодящихся космических моряков, которые уволились с флота и теперь остаток жизни просиживают в пабах, распивая весь галактический алкоголь, куря всё, что можно курить, и рассказывая пропитыми голосами о своих мнимых приключениях.

 – Хватит любезностями обмениваться. Как в университете, ну честное слово. Может, вам чайку налить?

Урра и Аллаотт промолчали – обоим определённо не нравился Горец и его грубые манеры, что немного напрягло Кэсседи, так как для любой миссии слаженность просто необходима.

– Возвращаясь к нашему вопросу, – сказал он, пытаясь сменить тему и разрядить обстановку. – Если бы мы приземлились в другом месте, то я бы не мог устроить вам Кирис Айам.

– Что? – бросил Горец, взглянув на своего командира как на сумасшедшего.

«Да, признаюсь, я тоже немало заинтригован вашим странным выражением мысли. – Слизь подползла ближе к недружной компании искателей приключений. – Не поймите превратно, я понимаю, что значат эти слова, они означают, что вы хотите удивить нас чем-то неожиданным и, возможно, пугающим. Язык цакси, если не ошибаюсь. Но что же именно вы хотите нам продемонстрировать?»

Кэсседи таинственно улыбнулся, нащупал ногой что-то, давно заросшее травой и погребённое под слоем земли, нагнулся, немного повозился и поднял на руки небольшую табличку.

Он хитро глянул на всех исподлобья и перевернул табличку так, чтобы все её увидели. На синем фоне горели давно выцветшие, но всё ещё различимые буквы русского алфавита, который позже стал кеметским и даже общегалактическим.