Рыцарь-м*дак

После встречи и после длительных, но приятных переговоров, она согласилась не афишировать историю с поломанным столом.

Короче, со стороны кажется, что Юрген просто усложняет себе жизнь, без видимой на то причины. Но лично у меня, человека, напрочь лишённого чувства ответственности, подобное скрупулёзное отношение вызывает искреннее восхищение. Конечно, именно эта, скорее национальная, нежели профессиональная черта превращает его в прекрасного агента.

Но как же, сука, это иногда бесит.

С тех пор как немец начал работу, я отключил телефон и больше не подходил к компьютеру.

Я пытался максимально сосредоточиться на том, о чём мечтал всю жизнь, помимо своих бумажных поделок. Ложиться за полночь, пить, не вставая с кровати, и как можно дольше ничего не делать, ссылаясь на муки творчества. Но Юрген мог достать, находись ты хоть в коме. Он найдёт способ сообщить тебе, что нужно проснуться, собрать какие-то документы, с кем-то встретиться и, самое печальное, выйти из квартиры.

Его гундёж и сварливость передавались по воздуху.

Казалось, на него работали птицы, стучащие в окно ни свет ни заря, соседи, затевающие ремонт в будние дни, и даже погода. За прошедшие несколько месяцев я обрёл способность предчувствовать его явление. Но не сегодня.

Утром, ровно в три часа по полудню.

«Педант херов».

В двери моей квартиры позвонил курьер и передал аккуратно запечатанный конверт.

Внутри оказалась довольно тревожная записка:

«Herr Наум, я понимаю, что прелести Резник вскружили тебе голову.

Но прошу тебя, прояви хоть каплю благоразумности. Не ходи в «ГлавЛит»! Ты не знаешь, что за человек эта Елизавета. Она сожрет нас и не скривит лица, лучше я устрою нам встречу на телевидении, только не ходи в «ГлавЛит».

P.S. Пожалуйста, сделай так, чтобы до тебя стало возможным дозвониться, это непрофессионально.

С уважением, J?rgen»

Даже текст, написанный им, звучал в голове с комичным немецким акцентом. Справедливости ради никакого акцента у Юргена не было, но веселья для у себя в голове я непременно дублировал всё сказанное им так, будто он есть.

Прочитав письмо, я почувствовал что-то вроде родительской заботы. Но кто когда слушает родителей?

В детстве отец, заставляя учить таблицу умножения, периодически заходил в комнату проверить, не занимаюсь ли я чем-то другим? Я, конечно же, занимался. Но как только слышал, что он приближается к двери, начинал громко повторять «дважды два – четыре» и т.д.