В ту же реку

Он хочет Макара завалить. Говорит, лучше сдохнуть, чем пидором жить. Что делать?

– Не знаю.

– И я не знаю. Ментам стучать западло. Может, обойдется?

– Колян, честно скажу, едва ли обойдется, сам понимаешь, дело больно гнилое.

– Понимаю. Вечером с его отцом попробую поговорить.

Нет, не обошлось. Только пришел на работу, меня отправили обедать в местную столовую. Посадили у кухни, накормили до отвала, и пышнотелая заведующая тетя Даша рассказала про главное событие дня.

Пока его домашние были на работе, Юрка взял отцово ружье, патроны с картечью и пробрался в общагу.

Только Макар зашел туда на обеденный перерыв, сразу получил в живот заряд из двух стволов. Пока живой, но врачи сказали «безнадёжен».

Кольку Большого, друга Макара, Пак подловил у магазина. Его бил в голову. С трех шагов из дробовика трудно промазать.

Потом убивец перезарядил ружье, прямо на улице разулся, сунул стволы в рот и нажал пальцем ноги на гашетку. От головы ничего не осталось.

Менты ругались! Столько трупов в один день в поселке давно не видели. Из района группу вызвали. Спрашивается, зачем? И так всё ясно.

Да, еще! Один приезжий смылся. Тот, который на Петра напал. Чалдон мужикам рассказал, кто его подрезал, те выдвинулись искать шустрика. Однако приезжий ждать не стал, не то смог сбежать, не то спрятался где, а наши его не нашли. Хотя, может, только говорят, что не сыскали. За Чалдона многие впишутся, за него что угодно сделают.

Башку шустрику могли оторвать свободно. Однако нет тела, нет дела, и милиция типа не в курсах.

Накормив, меня отправили делать стенд к девятому мая, а Пак… Ну да, жалко. Однако дела делать надо.

Кстати, деньги за еду не взяли, сказали, с получки разом за весь месяц разом вычтут.

Первомайский плакат уже висит на стенде. Он сильно поднял мой авторитет, народу плевать, кто делал, главное – результат. Новый попросили повесить до понедельника. От меня нужна основа, лозунг, если смогу, картинка и подписи к фотографиям ветеранов.

Честное слово, я бы и сам попробовал нарисовать, хоть от истории с Юркой трясет, но готовый плакат был в наследстве. Показал его нашему фотографу. Самуил Яковлевич быстро наклеил фото и карандашом наметил подписи, а я их переписал красной тушью. С трудом, но конца дня управился. Как-то трудно привыкнуть, что после войны прошло меньше тридцати лет и ветераны еще работают рядом с тобой.