Живые против зомби. Закат эпидемии

Герман направился к входной двери, оперся на нее обеими руками, и та вдруг податливо открылась. Он запнулся о высокий порог, ввалился в тамбур и растянулся на полу. Не чувствуя боли в ушибленном колене, зараженный поднялся, сделал несколько шагов и очутился на кухне. В печи догорали остатки дров, грязная посуда горой лежала в раковине – в домике чувствовалась жизнь.

Рассохшиеся половицы скрипели при каждом шаге, Герман чуял, что здесь не один. Температура его тела повысилась, он оскалился, по заросшему подбородку потекла слюна, а в горле послышалось хриплое дыхание.

Зараженный прошел кухню и оказался в зале, его взгляд скользнул по старому обветшалому мебельному гарнитуру, потрепанному дивану и пыльному плазменному экрану. Что-то блеснуло возле правой стены, заставив его резко повернуть голову. Но это всего лишь солнце отразилось в маленьком круглом зеркальце внутри птичьей клетки. Герман подошел к широкому комоду орехового цвета и понюхал клетку. Перья, пух и помет попугая устилали грязный поддон, запах птицы еще не успел улетучиться.

Вдруг за стеной раздался слабый скрип, зрачки людоеда вспыхнули злобой. Жажда охоты разгоралась в нем с каждой секундой, и только теплая кровь могла ее утолить. Зал соединялся со спальней, но зараженный не сразу разглядел дверной проем. Длинные темно-зеленые плотные шторы закрывали арку до самого пола.

Скрип повторился, на этот раз за ним последовал тяжелый еле слышный вздох. Зомби пошел на звук, уткнулся носом в ткань и раздвинул пальцами шторы.

Перед ним открылась большая полутемная спальня: широкий шкаф-купе во всю стену, маленький письменный столик с лампой, две железные кровати, пара стульев на длинных тонких ножках.

Глаза каннибала не сразу приспособились к тусклому свету, который едва пробивался в комнату. Но запах живого существа здесь чувствовался особенно сильно. Постепенно очертания предметов стали четкими, и Герман увидел человека.

На кровати под толстым верблюжьим одеялом лежала седая старуха. Она укрылась почти с головой и дышала очень тихо.

Женщина не заметила опасность, она спала крепко, лишь изредка со старых сморщенных губ срывался слабый болезненный стон.

Час назад хозяйка дома выпила целую горсть таблеток снотворного. Жить так больше не было сил. Ей помогла внучка, девушка семнадцати лет. Они обо всем договорились, хотя внучка долго не соглашалась на это, но бабушка убедила. Правую половину тела старухи парализовало, болезнь крепко приковала ее к постели.