Пятна

– Всё к лучшему. Ты в спаррингах к третьему раунду как паровоз пыхтишь. Завязывай с куревом, дыхалку тренируй.

– Уличная драка долгой не бывает. У меня точно.

– О чем спорите? – Ульяна с двумя ведерками воды приблизилась к наблюдательному посту.

– Да вот, пытаюсь Саню за консервами вытащить. А он не хочет.

– Может, меня возьмешь? – предложила Ложкина, невзначай расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке.

– Тебя мамка не отпустит.

– А если отпустит?! – с легким вызовом ответила Ульяна.

Бобёр-младший сунул руки в карманы штанов, вальяжно переступая с ноги на ногу:

– Да? Ну, иди, спроси.

Улька направилась к дому такой походкой, что парни зависли на её фигурке.

– Слышь, Витёк? Ты чего? Она даже стрелять не умеет. Тебе батя потом так всыплет, если узнает.

– Чего узнает-то? Ты ей поверил? Тётя Лена как курица, своих цыплят от себя не отпускает. Никуда она не пойдёт.

Но вскоре Улька вернулась в спортивном костюме и с рюкзаком:

– Мама сказала можно, если недалеко.

Мы же тут рядом?

– Можно…? – недоверчиво переспросил Бобров.

– Так идём или нет?! Долго топтаться будем? – внезапно заторопилась Ложкина, – Мы на машине?

– Ножками, бенза мало осталось. Пошли, коль не шутишь, – Витька, поправил рацию и подмигнул Тарану, – счастливо оставаться.

Молодой коттеджный поселок «Весна» вырос на месте бывших совхозных полей и стоял в укромном закутке, окруженный со всех сторон лесополосой. Парочка вышла за ворота, свернула с дороги и пошла напрямик через луг.

Витька заметил, что Улька едва за ним поспевает:

– Это не прогулка по парку. В нашем деле приходится быстро шевелиться. Волка ноги кормят.

– Ты же не волк, а Бобёр, – хихикнула подружка.

– Сейчас волк, а будешь спорить, то покусаю. И вообще, если хочешь вернуться назад, меня слушайся. Скажу «беги» – значит, беги, скажу «молчи» – язык проглоти.

– Ух ты какой строгий, сразу взрослее кажешься.

– Ульянка, я не шучу.

Мы не в супермаркет за мороженым. Сейчас хоть малёха поспокойнее стало, а вот раньше за банку сайры башку отстреливали.

– Всё, поняла, буду слушаться как пай-девочка.

Прошло полчаса, впереди уже виднелась старая дорога, примыкавшая к Ейскому шоссе. Ветер усилился. Он прижимал к земле разросшуюся траву и заставлял путников закрывать глаза от пыли. Внезапно раздалось грозное рычание. Три пестрых лохматых пса неслись на них большими прыжками.