Страшная Маша

Строгий доктор спросил у детей, есть ли родственники или друзья, которые могут за ними присмотреть. В этот момент за дверью послышался лай. Маша, быстро сообразив, бросилась навстречу соседке, которая держала на поводке заходящегося в лае щенка, и закричала: «Тетя Валечка, посидите с нами, пожалуйста, Алеша разбился и умер, а мама без сознания». Соседка сначала ничего не расслышала из-за Темкиного визга и скулежа, от которого всем вокруг стало тошно. Подтянув пижамные штаны, Витя присел на корточки перед собакой, а потом, оскалив зубы, зарычал.

Щенок, обалдев, затих и, поджав хвост, спрятался за хозяйку. Если бы у всех окружающих были хвосты, они бы, наверное, сделали то же самое. Витькин рык был страшен. Первой пришла в себя соседка. Она успокоила врачей, что еще не такое от мальчика слышала:

– Знаете, он похлеще Галкина все голоса копирует. Не соскучишься. Меня Валентиной Михайловной зовут, – обратилась она к врачу. – Я имею опыт работы с детьми в дошкольных учреждениях.

Горе-то какое! Да, конечно, посижу. Ой-ей-ей! Алексей Петрович был чудный человек, хоть и не муж Наташе вовсе, зато к детям со всей душой, прямо как отец родной. Коллега ваш, между прочим…

Врач не стал выслушивать слезно-словесный поток соседки, дал инструкции, как поступать, если память к больной не вернется, выписал лекарства и посоветовал при ухудшении опять вызывать скорую и везти в больницу. Бригада уехала. Валентина Михайловна увела испуганного Тему домой, но обещала вернуться и приготовить обед.

Даже во сне лицо Наташи не расслабилось – боль впилась в складочки и морщинки. В ее облике всегда было что-то подростковое: вздернутый нос, остренький подбородок, озорные глаза, а сейчас на кровати лежала старуха. Дети топтались рядом, не зная, что делать. Маша гладила мамину руку, Витя свернулся калачиком у ее ног. Прошло минут двадцать, как неожиданно Наташа очнулась, резко вскочила на ноги, провела рукой по волосам, лицу, заметила детей, обняла.

Теперь она все вспомнила, но на этот раз не заплакала, а быстро и сбивчиво заговорила:

– Мне надо бежать… Вы сидите тут, ждете… Все сами: утром встаете, вечером ложитесь. Маша кормит Витю. Витя идет в сад… Нет, Маша ведет Витю, потом забирает. Нет, Витя остается на продленке, Маша в школу. Я еду в морг, забираю тело, еду в больницу. Куда еще? Не знаю. На кладбище, наверное, Лешку хоронить. Кто хоронит? Мы хороним, больше некому.