В ту же реку. Начало пути

Наличных денег не дают, товары под запись в магазине шахты, как у наших рабочих до Октябрьской революции. Дескать, в таких условиях родилась песня, ну и так далее, что положено. Народу не очень интересно, однако две минуты выдержали. Подражая Теннесси Форду, легендарному исполнителю этой песни, начинаю щелкать пальцами, отбивая ритм. Тихонечко вступает школьный ансамбль.

Они говорят: человек – это грязь.

Простой человек – это быдло и мразь.

Быдло и мразь, знай давай им пинка,

Жилистые руки, тупая башка…

Необычная подача, совсем необычные для советской сцены слова.

Зритель начинает прислушиваться. Когда дошел до

Промозглым утром в дождь я родился тут,

«Нарвись на неприятность» – так меня зовут,

Меня воспитала старая львица,

Справиться со мною не нашлась девица, —

мама довольно заулыбалась, а девчонки вспомнили эпопею с Котёнком и зашушукались.

Попадёшься навстречу – отвали, зашибу,

Те, кто не понял, давно уж в гробу.

Один кулак железный, второй стальной,

Одной рукой промажу, достану другой.

После этого куплета ребята закивали. Нормальное дело! Понятное. Наш пацан, любит помахаться. После последних строк зал взорвался аплодисментами. Народ в поселке простой и непосредственный. Стали требовать повтора. Исполнил еще раз, но на английском языке. Понравилось значительно меньше, зато убедились, что такая песня действительно есть, а не я ее придумал. Лёлька, которая пошла после меня, показала большой палец. Леонид Андреевич, наш директор, похвалил: «Хороший номер.

И идеологически грамотно ты подачу выбрал. Молодец, Костров». Когда сел к родителям, мама шепотом сделала замечание: «Не такая уж я и старая». Видимо, с львицей согласна. Собственно, по гороскопу она родилась под знаком Льва. В антракте ребята тоже одобрили: «Правильная песня. Не блатная, но настоящая пацанская». Так я не думал, не гадал, однако невольно угодил зрителям.

После концерта дернули к комиссии, хоть я им понравился, но номер дальше поселка решили не выпускать. Слишком он непривычный, вдруг чего.

Спросили, могу еще что исполнить. Глядя тяжелым взглядом на слушателей, негромко начинаю читать чеканные строфы Маяковского:

Слова

у нас

до важного самого

в привычку входят,

ветшают, как платье.

Хочу

сиять заставить заново

величественнейшее слово —

«ПАРТИЯ».

Одобрили и велели именно с этим стихотворением ехать на областной конкурс. Однако посоветовали подготовить дополнительно еще несколько произведений.