Стальные клыки зверя

Он жестоко страдал от этого и смертным боем бил тех, кто намекал ему на его дефект речи. Правда, когда он подрос, то почти совсем перестал картавить. Лишь иногда, если забывался, проскальзывало что-то в его речи и тогда казалось, что в его словах буквы "р" намного больше остальных… надзиратель дошел до тридцати, заключенные замерли в предвкушении того, как он произнесет цифру тридцать три, чтобы посмеяться, правда, про себя – вслух было нельзя, надзиратель был на редкость мстительным. Когда контролер СИЗО произнес злосчастную цифру, раздался хохот – это смеялся Картавый.

Били его вчетвером. Били изощренно, не боясь оставлять следов. Но он принимал побои с некоторым равнодушием, словно били не его, а глаза ловили взгляды палачей, цеплялись за что-то в глубине их зрачков – это выводило надзирателей из себя. Они чувствовали себя неуверенно и вскоре остановились. Картавого больше не трогали, да и он сам старался не задираться. После недолгого пребывания в СИЗО – суд, и он оказался в лагере. В зоне довелось Картавому встретится со смертью, лицом к лицу, здесь он увидел, как она выглядит.

В лагере Картавый освоился быстро и кое с кем скорешился, хотя с людьми сходился трудно. Это случилось в конце августа. Днем еще было лето, а по ночам уже приходила осень. В том году было много грибов. Опята росли прямо на территории лагеря. Вдоль пешеходных дорожек и заборов поднимались сугробы круглых шляпок. Этот день ему запомнился на всю жизнь. Вечерело, и до отбоя оставались считанные минуты.

Картавый торопился в барак, он уже взялся за ручку двери, как увидел спешащего Старика.

– Емелю за бараком метелят! – крикнул тот. – Подожди здесь, я за Черепом слетаю! – и он побежал к соседнему бараку. Картавый ждать не стал. Емелю били втроем – Валера Качек и двое азиатов – все родом из Чимкента. Валера, крупный, накачанный парень был у них за главного. Они торговали в зоне анашой. За торговлю наркотиками на территории России их и повязали, но видимо они связи с родиной не утеряли – дурь у них была постоянно.

Перед ними заискивали – анаша была желанной для любого – это, хоть и ненадолго, но было подобие воли. Ребята из Чимкента наглели…

Емеля, весь в крови, стоял у стены и смачно ругался. Атмосфера драки возбудила Картавого.

– Слышь, не возбухай! – мягко посоветовал ему Валера. – У нас свои счеты…

Договорить он не успел – Картавый врезал ему в челюсть. Валера качнулся, но устоял.