Ковчег обреченных

А вот это хуже некуда… Ну, не мне тебя учить, к кому обратиться. Мы и без того большие деньги платим за прикрытие. Вот, пусть они и побеспокоятся… Хорошо, когда всё выяснишь, перезвони.

И только дав отбой, мужчина дал волю своим чувствам:

– Б…ь, ну, ничего нельзя поручить! Казалось, уже лучше спецов не найти, ан, нет! Это же умудриться нужно! Уже всё им разжевал и по полочкам разложил, уже все ходы на десять шагов вперёд просчитал, и так обосраться!

– Успокойся, Семён, – попробовал охладить пыл приятеля второй мужчина.

Во время разговора по телефону он изо всех сил старался сохранять индифферентное лицо, делая вид, что это его совершенно не интересует. Однако, это был только вид. На самом деле, информация, полученная Семирядным, должна была расставить многие точки над “i”. – Расскажи спокойно, что случилось? Почему такой шум?

– Как можно быть спокойным, когда одни мудаки кругом? – продолжал горячиться Семирядный. Но, поняв, что собеседник не слышал всего разговора и потому не “догоняет”, пояснил уже спокойнее: – Представляешь, этот недоделанный борец против еврейского засилья, Калеб, засветился на передаче денег.

– Как!? – настал черёд встревожиться собеседнику. – Ты же уверял, что всё продумал и организовал с соблюдением всех норм секретности.

– Я и организовал. С моей стороны любые утечки исключены. Калебу светиться на этом этапе тоже ни к чему. Он, пока товар не получит, вообще невидимкой старается быть. Потом, когда силу в руки получит – его дело, нас это не касается.

А сейчас – тишина полнейшая.

– Так, может быть, Мазенко хвоста привёл?

– Я же говорю: исключено, – упорствовал Семирядный. – Он вполне официально по рекомендации врачей выехал в Карловы Вары на лечение. К нему никаких вопросов быть не должно. Не советское, всё же время. Я бы ещё понял, если бы он светанулся, имея деньги при себе. Так нет, именно передача аванса была зафиксирована.

– Может быть, Калеб страхуется? На случай, если аванс не отработаем?

– Нет, не похоже… Видишь там как получилось: он сам фотографа засёк и первым тревогу поднял.

Поэтому Калеб, как возмутитель спокойствия отпадает.

– Мужчины! – донёсся от дома женский голос. – Заканчивайте посиделки, обедать пора.

– Ты бы знал, как она меня достаёт! Только что серьёзное нужно обсудить, как сразу Клава со своим обедом, – недовольно проговорил Семирядный, аккуратно укладывая на траву опустевшую бутылку. – Ладно, пойдём, Борис Моисеевич, к дому. Иначе все печёнки проест.