«И я ищу, ищу, ищу». Судьба советского офицера

Помню, все прильнули к окнам… Я ехал один в купе… В любимом своем «СВ».

– Давно это было, – задумчиво повторил Порошин фразу Теремрина. – Впрочем, разве ж давно? Десяток лет… Кажется, что давно, потому что невероятно изменился мир. А мы вот с Афанасием Ивлевым не виделись действительно давно. Если взять кадетский корпус, то более семидесяти лет, а если короткие встречи в гражданскую войну, то чуть поменьше. Семь десятков лет! А ведь, словно вчера носил я кадетскую форму! Да, когда память сквозь годы возвращает нас к чему-то важному, всё стирается, что было между двумя точками – такими как учёба в корпусе и предстоящая сегодня встреча.

Заметил, наверное?

– Заметил… как не заметить!? – сказал Теремрин. – Кстати, в начале восьмидесятых, так случилось, что три года подряд ездил, то в санаторий «Эшери», что под Сухуми, то в санаторий «Крым», то в Феодосийский. Приехал потом в Пятигорск, вышел на платформу – и словно не уезжал!

За разговорами незаметно добрались до Владимира.

– Ну а теперь можно через Горький, а можно – через Муром. Через Муром короче, но там понтонный мост работает, то в одну, то в другую сторону, – рассказал Теремрин. – Придётся ждать очереди.

– Через Муром лучше, – заметила Елизавета. – Дорога живописнее. Так, Дмитрий Николаевич?

– Если женщина просит, разве откажешь!? Поворачиваем на Муром! – решил Теремрин.

Уже свернув с Горьковского шоссе, сделали короткий привал, чтобы перекусить.

И Теремрин взял с собой кое-что, да и у Елизаветы осталось что-то с дороги.

Съехали на просёлок, убегающий в молодой березняк. Выбрали полянку. Сочная зелень обступила со всех сторон. Пахло мхом, грибами… Чудный лесной воздух завораживал, но ещё более завораживало присутствие необыкновенно красивой женщины, которая была в самом расцвете сил, и не могла не волновать воображение такого мужчины, каким был наш герой.

Впрочем, он любовался, потому что не мог не любоваться. И его восторг вовсе не означал, что меркнет его любовь к Татьяне. Никаких планов даже в самом зародыше не было у него в отношении Елизаветы.

Нашли небольшой взгорок, чтобы удобнее сидеть. Теремрин достал из багажника и расстелил плотное покрывало. Елизавета быстро разложила нехитрую снедь. Уселись вокруг этого импровизированного стола.