«И я ищу, ищу, ищу». Судьба советского офицера

А они ещё выглядели бодрыми и отличались завидной памятью. Старая закалка!

Глядя на них, Теремрин думал о своём деде. Вот бы повидать его! Мало того, что вырос без мамы, так ещё и без дедушки. И вдруг… Оказалось, что дед его жив и здоров. И не только в здравии, но и в ясном уме, наверное, как Ивлев и Порошин. Правда, его деду всю жизнь пришлось провести на чужбине…

Для того, чтобы рассказать о встрече Ивлева и Порошина, нужно, пожалуй, писать целую книгу… Сумбур приезда, обильное деревенское застолье, натуральное, здоровое и удивительно вкусное угощение.

Конечно, и тосты, самые проникновения, и немножко выпивки… Правда, пили настойки, приготовленные Ивлевым. А разговоры! Могли, наверное, проговорить всю ночь. Но с дороги не худо и отдохнуть. Уже за полночь Ивлев, видя, что и его однокашник, и Елизавета клюют носом, предложил устраиваться на ночлег.

Теремрин насторожился, но виду не подал, что его интересуют планы хозяина. Конечно, ситуация складывалась не так, как осенью.

Елизавета была с дедушкой. Да, собственно, Теремрин и не стремился остаться с нею вдвоём. Напротив, он даже опасался этого. Вдруг да разместят так, как в прошлый раз?! Но опасения оказались напрасными. Ивлев помнил свой ноябрьский приезд в дом отдыха, помнил Татьяну.

– Ну что, есть у нас тут очень удобный домик, по соседству. Он как раз опять пустует. Лизонька, внученька, не отправиться ли вам туда с дедушкой?

– Да, да, конечно! – воскликнула Елизавета, и Теремрину показалось, что в голосе прозвучали нотки облегчения.

Ему подумалось, что и она с некоторым волнением ждала этого момента. Как бы закончилась вторая такая ночь?

– Ну а тебе, Дмитрий Николаевич, выделяем другой дом – он не достроен, но необходимые удобства там созданы.

– Благодарю вас, Афанасий Петрович, но, если можно, если вас это не обидит, я бы хотел по-походному, в машине устроиться. Вспомнить, так сказать, детство.

– Да ведь машины ныне к этому не приспособлены?!

– У меня в багажнике прекрасный надувной матрац и всё необходимое.

Так что я буду почти на природе…

Он проводил Порошина и Елизавету в домик, вернулся во дворик, пощёлкал обычным деревенским рукомойником, вытерся принесённым Ивлевым полотенцем и, пожелав хозяину спокойной ночи, пошёл к своей машине.

Хотелось побыть наедине со своими мыслями. Весь вечер вспоминали о прошлом, а прошлое – это ведь и история, и политика. Но у Теремрина было совсем иное настроение.