«И я ищу, ищу, ищу». Судьба советского офицера

Он оторвался от заветного места, скользнул губами по вздрагивающему животику, прошёл дальше через восхитительную долину между двумя холмиками и коснулся губами её губ. Она несколько успокоилась, но слишком рано, потому что тут же ощутила сильное давление в той точке, которую так старалась закрыть рукой, но теперь не могла сделать этого потому что сама вцепилась в его руки, после чего её руки оказались в плену и вырвать их было уже невозможно.

Она ощутила как та частичка его существа, натиска которой она не только испугалась, но и устыдилась невероятно, стремится проникнуть в неё, но не может сделать этого без помощи рук, а потому не отпустила его руку, которой он хотел помочь этому проникновению, сдерживаемому самой последней преградой которая одна лишь только и охраняла и её достоинство и её девичье достояние на этом необыкновенном рубеже перехода девушки во взрослую жизнь.

Он чувствовал, что остался один рывок, один натиск и он готов был сделать его, но сделать как можно мягче, нежнее.

Но она, вздрогнув, дёрнулась, слегка извиваясь и движением сорвала натиску, который пришёлся мимо.

Он же испугался лишь одного, испугался, что все эти его действия распалили настолько сильно всё его существо, что всё могло внезапно окончиться слишком бурно и в данном случае весьма неловко и неудобно, поскольку рядом с ним была девушка, ничего в этом не понимающая, а потому не способная понять, что случилось.

И тогда он замер в том положении, в котором застало его первое отражение натиска. Он всё ещё чувствовал под собой её упругое тело, её упругие изваяния, словно вонзающиеся в его грудь.

Он снова стал целовать её, снова закрыл поцелуем губы, почувствовав, что она хочет что-то сказать, но какие могли быть слова в этот момент…

А в голове билась мысль:

«Ну что же… Если решение откладывается, значит, так тому и быть!»

Утром он завёз её в институт, где была назначено консультация перед очередным экзаменом сессии. Сам отправился за Волгу, в квартирно-эксплуатационную часть, где сообщил, что пока, до получения жилья в Краснодаре – дом вот-вот должен быть сдан – оставляет за собой квартиру и сдаст её совершенно точно, когда приедет в летний отпуск.

Такое допускалось. Иначе, куда же отправлять контейнер с вещами, а надо сказать, что хоть вещей и было у него – холостяка – пока очень и очень немного, но всё-таки какое-то количество их набралось, особенно во время службы в ГСВГ.

Потом проехал по магазинам. Увы, в Калинине они зияли пустыми прилавками.