«И я ищу, ищу, ищу». Судьба советского офицера

Замысел то вполне нормальный, да вот только девица эта оказалась весьма и весьма своеобразной.

Познакомились в гостях у её родителей. Так, как будто бы и ничего. Всё при ней. А вскоре остались они одни. Ну и приятель рассказал, как тут же пошёл в атаку. Намерения его не вызывали сомнений, а она, девица эта, сказала вкрадчивым голоском, мол, ты так хочешь… Но я … ну словом типа того, что не была замужем. Так пояснила, лишь другими словами и прибавила, что может удовлетворить его другим способом и провела рукой по выступающей части брюк, слегка даже склонившись, чтобы было ещё яснее.

Более тот курсант с ней не встречался. Рассказывая же, возмущался, мол, вот тебе и раз?! И это девушка!?

Но в данном случае всё было иначе, совершенно иначе. Людмила оказалась действительно уникумом – да, даже для тех лет излёта перестройки. И он не хотел резко менять это её состояние, ему в какой-то степени даже нравились этакие вот игры томления и ожидания.

И в ту ночь он снова завёл игру, и снова изумлял её невероятными видами ласки и неожиданными поцелуями, от которых она, вероятно, заливалась краской – просто в полумраке комнаты увидеть этого было нельзя.

Зигмунд Фрейд утверждал:

«Всё, что вы делаете в постели, – прекрасно и абсолютно правильно. Лишь бы это нравилось обоим. Если есть эта гармония – то вы и только вы правы, а все осуждающие вас – извращенцы».

Наконец, когда он окончательно освободил её от всего лишнего, что разделяло их существа, когда снова стал очень осторожно, осыпая поцелуями наползать на неё до тех пор, пока не упёрся своей воинствующей частичкой тела в последнюю преграду, она снова попыталась сорвать этот натиск, извиваясь всем телом.

Но на этот раз манёвр её не удался, и он усилил натиск, а она стала отползать в сторону, стараясь этаким вот отступлением уйти от неизбежного, хотя бы отложить то неизбежное, что неминуемо должно произойти при таком её поведении. Она отползала, он преследовал, она отодвигалась в сторону и скоро оказалась на самом краю дивана. Он сделал последнее движение, и она тут же вывернулась и вскочив с дивана, убежала в ванную комнату.

Он откинул одеяло и включил торшер… Путь её к краю дивана был чётко обозначен алыми пятнышками.

Первой мыслью было показать ей это всё и пояснить, что больше нечему противиться, что…

Но едва он услышал её шаги, как погасил торшер и закрыл одеялом следы их борьбы и томлений…

Она вернулась уже в тазобедренной защите.