Перестрелка. Год девяносто первый

Видимо, крепко ещё сидел в них внутренний цензор, не решались порицать тех, кто отважился прекратить безобразные преобразования, охватывающие страну.

Он уехал на рандеву, заранее, ещё до событий 19 августа назначенное, и отменять его не стал, потому что не видел никакой своей роли в событиях.

Правда был один любопытный момент… Заглянул он к знакомым в одну редакцию. Там небольшая группа из трёх или четырёх человек собиралась куда-то, словно на охоту или рыбалку. Укладывали продукты в рюкзаки.

– Пойдём с нами, – стал звать приятель.

– Зачем? – спросил Теремрин.

– Как зачем? Ельцина от путчистов защищать. Белый дом отстаивать!

– Ельцина? И от кого же?

– От Горбачёва и от путчистов.

– Два сапога пара, – усмехнулся Теремрин.

Во-первых, он сам понимал театральность постановки, во-вторых, только утром ему позвонил отец и попросил срочно приехать к нему.

– Что случилось? У меня дела.

– Где дела? Какие дела? В Москве? В центре?

– Нужно заглянуть в редакцию одну, а потом сгонять кое куда.

По издательским делам, – на всякий случай сказал Теремрин, поскольку амурные его похождения отец обычно довольно резко осуждал, а он именно по амурным делам и собирался отправиться.

– Ты телевизор смотришь, радио слушаешь? Знаешь, что происходит? – уже более спокойно спросил отец.

О событиях в стране Дмитрий Теремрин, конечно, знал, но не видел возможности реально участвовать в них. Бежать защищать Ельцина к дому, названному из уничижительного обезьянничанья перед янками «белым» не имел никакого желания.

У этого очередного в ряду Свердловых, Троцких, Хрущёвых и прочих «спасителей» отечества, всё было написано на физиономии. Достойный экспонат, подтверждающий точность дарвинского учения, относительно некоторой части населяющих планету особей.

Теремрин взглянул на часы. Ещё можно было успеть заехать к отцу.

Через полчаса он уже входил в отцовскую квартиру.

– Видишь, что творится?

– Положим… Ну и что?

– Заклинаю тебя, ни в какие драки не влезай.

Я потому и позвал тебя, что знаю, как любишь встревать в разные истории.

– Я люблю выступать на литературных вечерах, таких, как, скажем, проводит твой приятель Валентин Лавров. Хотя они и бывают довольно острыми. Но политика не для меня – слишком дело это грязное.

– Ты прав, – сказал отец. – И сейчас это особенно проявляется. С обеих сторон действуют монстры, готовые уничтожить Россию, распродав её оптом и в розницу.