Неподвижно лишь солнце любви

В таких случаях Теремрин не только не интересовался деталями прошлого, а, напротив, пресекал всякие попытки своих возлюбленных что-то рассказать о былых встречах и увлечениях. Он пояснял, что никогда и никому неведомо, во что могут вылиться их отношения, а коли так, для чего же снабжать друг друга информацией, мягко говоря, не слишком приятной.

Но в данном случае пред ним было юное создание, причём, по его мнению, неискушённое в делах любви. Замужем Ирина не была, а коли так, то и не должна была иметь с кем-то близких отношений.

Во всяком случае, он считал именно так. Правда, здесь волей неволей возникало противоречие: а как быть с тем, что произошло у Ирины с ним самим? Но об этом мужчины обычно не задумываются, считая себя исключением из правил. Точнее, то, что допустимо с данным субъектом, то есть с ним самим, недопустимо ни с кем другим.

Впрочем, задумываться над всеми этими тонкостями у Теремрина в тот вечер времени особенно и не было. Что-то такое, порой не совсем приятное, мелькало в голове, но он прогонял подобные мысли.

Было хорошо, и слава Богу. Он предпочёл плыть по течению, особенно не задумываясь, куда его вынесет река этой новой и яркой его любви.

Они протанцевали все танцы до самого последнего, потом снова вышли на улицу, чтобы прогуляться перед сном. Под воздействием прекрасной музыки, замечательных танцев, ибо Теремрин был на редкость хорошим партнёром, постепенно и Ирине расхотелось касаться щекотливых тем. И она, подобно Теремрину, решила: будь что будет.

Уже на улице сказала ему доверительно-мягким тоном:

– Я не знаю, как ты смотришь на наши отношения, и какие у тебя в отношении меня планы. Хочу, чтобы ты был спокоен и рассудителен в принятии любого решения.

Она замолчала. Молчал и он, обратившись в слух и стараясь предугадать, что она ещё скажет и куда клонит. Ирина же коснулась этой темы намеренно. Не случись с нею того, что случилось с Синеусовым, может, она и не стала бы говорить то, что сказала сейчас, а, может, и вовсе не возникло нужды в подобном разговоре.

Мало того, быть может, и самой этой поездки не было.

– Ты не думай, – продолжала она, – что, если у нас вдруг что-то не сложится, будто ты разбил моё сердце. Я давно мечтала о настоящей любви, мечтала, как Асоль о принце. Но принц всё не являлся.

– Положим, и я не принц, – с усмешкой сказал Теремрин. – Или на безрыбье и рак – рыба?

– Не надо так говорит. Ничего подобного я не имела в виду.